Ольга Даниловна вышла. Дверь захлопнулась, разделяя сына и мать непроницаемым барьером.
***
Максим снова промчался по призрачному коридору и увидел Петровского с пистолетом в руке. Вот, значит, как оно на самом деле. Да, никто не умрет: ведь на самом деле нет ни Зоны, ни Олеси, ни майора. А то, что уготовано ему, Максиму, куда хуже смерти. Ну почему, почему он не послушался приказа и не убил врага еще там, в лесу? Тогда можно было бы изменить реальность… наверное. А теперь все. Больница… безумие…
Максим, будто раб перед властелином, опустил взгляд и прошептал, обращаясь неизвестно к кому:
- Дай мне шанс… Прошу тебя, дай мне шанс…
Указательный палец на спусковом крючке шевельнулся. Но за долю секунды до того, как Петровский выстрелил, наркоман рванулся и закрыл собой Максима. Что-то негромко щелкнуло и две пули с глухим хрустом ударили во впалую грудь.
- Проклятый! – проревел доцент. – Это не тебе!
Раненый захрипел, на губах вздулись кровавые пузыри. Глаза остекленели, рот расплылся в счастливой улыбке. Обнаженными нервами Проводник ощутил последний крик отлетающей души. «Нет большей любви, если кто жизнь положит за други своя».
Максим не посмотрел в глаза Петровскому. Даже не поднял веки. Он лишь мысленно заглянул в тоннель, соединивший его разум с разумом убийцы, и обрушил в него косматый черный шар: всю мощь боли, страха, и зверинойненависти.
За долю секунды Максим прожил с Петровским его жизнь. Он увидел белокурую красавицу под колесами черного автомобиля с мигалками. Маленьких близнецов, безжизненно повисших на руках спецназовцев. Вымученную улыбку пожилой женщины, комкающие простыню пальцы и пустые упаковки обезболивающих лекарств.
Но сейчас все это не имело никакого значения. Осталась лишь беспощадная истина: «Убей врага!» И все же к молоту ненависти Максим добавил острый стилет жалости.
- Господи, как больно! – прохрипел Петровский, схватился за сердце и рухнул на пол.
Снова закричала улетающая душа. Тоннель с оглушительным звоном рассыпался мириадами сверкнувших обломков.
Максим посмотрел на Шмеля. Тот опустил ствол, в ужасе глядя на мертвого командира.
- Брось ружбайку, - равнодушно сказал Проводник. – Беги, пока мы не враги!
Шмель медленно положил оружие, попятился и пулей вылетел за дверь. Девочка с косичками опомнилась первой. Достала из кармана перочинный нож и разрезала путы на руках и ногах Проводника.
Максим взял пистолет из еще теплой руки мертвеца. Нажал на рычажок. Стволы переломились, как у ружья. Максим вставил новую обойму, пошарил в рюкзаке Петровского и достал коробку с патронами. Их осталось всего шесть.
- Теперь ясно, почему доцент не убил тебя в церкви. Такие патроны – дефицит, – подытожил майор и ехидно добавил: - Мне, конечно, вполне удобно, только я все-таки не хочу провести остаток своих дней привязанным к скамейке!
Проводник взял у девочки с косичками ножик, освободил пленников, сунул пистолет в карман и пошел к двери.
- Э! Ты куда? – закричал майор.
- В радиоцентр. За ружьем. Вы думаете, я своего железного друга здесь оставлю? Заодно и ваше принесу.
- В Зоне же нельзя идти назад, - Олеся бросилась к мужу и прижалась к нему, ёжась, словно под порывами ледяного ветра.
- Я и не собираюсь, - ответил Максим, стараясь не глядеть через плечо жены на синие губы покойника. – Здесь сходятся тысячи векторов. Выбирай любой – придешь в радиоцентр.
Проводник прошел через лес, спустился в убежище и вздрогнул. На койке сидел человек в советской военной форме. Старый знакомый: призрак начальника радиоцентра полковник Федотов.
- Привет! – сказал он. – Вернулся? Садись, погутарим!
- Я на минуту, - ответил Максим. – Ружье и рюкзак заберу и пойду.
- Составь компанию. Мне так тоскливо здесь одному. Детишки были – просто праздник.
- Что ж ты Петровского-то не обработал? – досадливо спросил Максим.
- Так глухой он. Пень пнем. Как и майор твой.
Некоторое время призрак и человек сидели молча, изредка переглядываясь. Потом Федотов предложил:
- Может, выпьешь? У меня отличный спиртяга.
- Нельзя. У меня же аллергия на алкоголь.
- Да брось! – Федотов откуда-то достал бутылку со спиртом и откупорил ее. – Ты сам на себя наговариваешь. Пей!
- Не буду!
- Будешь! – закричал полковник. – Иначе не сможешь работать моим помощником!
- А почему я вообще должен работать на тебя? У меня что, своих дел нет? - неосторожно возразил Максим.
Федотов рассвирипел. Тренированный, сильный, он схватил Проводника, швырнул на пол и попытался влить спирт ему в рот. Вонючая жидкость лилась по щекам и подбородку, но Максим ухитрился не глотнуть «белую смерть». Рванулся, полковник подставил ему подножку, навалился сверху и чувствительно приложил головой о бетон. Из глаз посыпались искры.
Максим повернул голову и вместо Федотова увидел… Церпицкого. Майор поставил Проводника на ноги.
- Спиртиком, значит, балуешься? – он показал на бутылку на полу. – Вот Олесе скажу!
- У меня сухой закон! Не надо на меня наговаривать! – Проводник ощупал шишку на лбу.
