Дирижабль величественно достиг реки Ро, естественной границы Шадтага и Гаэдаро, пересек извилистую линию топкого, заросшего берега. Болотистая местность по обе стороны реки снимала необходимость в пограничных заставах, большим силам через топи не пройти, да и выгрузиться на такой берег – задачка еще той сложности.
У шадтагского берега крутилось несколько широких тупоносых лодок. Стоящие в них люди что-то вылавливали баграми из спокойной, стального отлива воды. Когда «Парящий рихар» оказался над ними, Сварог разглядел, какого рода рыбалкой заняты прибрежные жители. Они обыскивали утопленников. Один в лодке притягивал багром и придерживал утопленника у борта, другой обшаривал и раздевал. Судя по грузовой лодке, в которую сваливали улов, клевало сегодня хорошо.
«Рыбаки» заметили над собой летучий корабль, замелькали руки и багры. Один «рыболов» от испуга свалился в воду. И было бы смешно, да отчего-то Сварогу не смеялось.
– Вы знаете, как зажигаются светильники? – спросил он, так как этот вопрос становился своевременней с каждой минутой.
– Да. Приподнимаете фонарь, снизу за головку выдергиваете нечто вроде булавки. Вот и все.
– Долго горят?
– Около суток.
– Неплохо! Откуда ж такие?
– Гидернийские штучки. Каждый стоит, как стадо овец. Попытка разобрать приводит к воспламенению всего, что может гореть, в радиусе пяти каймов. Это чтоб никто другой на Атаре не разобрался, как они устроены…
– Ах, черт! Надеюсь, успею, пока никто из этих не додумался…
Успел в самый раз. Олес уже крутил в руках «китайско»-гидернийский фонарик, уже пробовал за что-то подергать. Рядом стоял Пэвер и с командирским видом давал какие-то советы. До беды оставались минуты.
– Отставить фонарь! – рявкнул Сварог из проема кабины. – На место его!
Бурча под нос «как дети малые, оставить нельзя, так и норовят разобрать, сломать, посмотреть, что внутри», Сварог пробирался узким проходом между ящиками, тюками, узлами.
Одна Клади порадовала шкиперский глаз. Одна она занималась делом. Но при внимательном рассмотрении стало ясно, что и ее дело явно застопорилось на ящике со свертками разных тканей. Цветастые рулоны с отмотанными краями образовали пеструю горку, на вершине которой восседала баронетта с невесть откуда взявшимися ножницами в руках. Ими прекрасная охотница вырезала треугольные образцы тканей. Наверное, чтобы после приставать к Сварогу: «Тебе какое платье понравится, из черного бархата в горошек или…» Тьфу ты, думать даже не хочется!
Клади, ни на кого не обращая внимания, тихонько напевала себе под нос:
Сказать откровенно, голос у нее был. Но и все равно! Бригада «Ух», ядрен батон! Надо было капрала-наемника на борт поднимать или сбегать за тем любителем табачка с городской заставы. Вот с кем можно летать на всем, что летает…
– Незнакомые предметы трогать и разбирать только по моей команде. – Сварог взял в руки фонарь, перевернул его, обнаружил круглую головку, потянул, вытащил нечто вроде короткой спицы – и фонарь вспыхнул ярким немерцающим светом. – Вот так и никак иначе. Иначе сгорели бы к чертовой бабушке! Зажечь свет и всем заниматься работой. Работой, а не развлечениями! Всех касается!
– как ни в чем не бывало продолжала мурлыкать Клади, поглядывая на Сварога,
Поглядывала Клади на него задумчиво и в текст песенки вкладывала какой-то свой смысл, но Сварогу сейчас было не до игр в гляделки. После с тобой разберемся… голубка моя.
Сплюнув в сердцах, Сварог прошествовал в машинное отделение, расположенное за дверью в самой дальней части гондолы. Зажег обнаруженные там фонари и в их свете рассмотрел установленную в середине паровую машину и два железных контейнера вдоль стен – с углем и водой. Перед холодной и раскрытой топкой ждали лопата и дрова для растопки.
– Рядовой Олес! – позвал Сварог, выглянув в дверь.
– Здесь, капитан!
– Вам доводилось иметь дело с лопатой? – встретил владетельного феодала вопрос.
– Шутить изволите, капитан Сварог? Я же как-никак князь…
– Тогда, душа моя, вас ждет приятное знакомство и новые удивительные ощущения.
– Да пожалуйста, – легко согласился Олес. – Что делать надо?
