В мире воцарился хаос. Социальные и экономические потрясения, безудержный терроризм и ядерные удары превратили Землю в огромную пустошь. В Техасе врата ада были приоткрыты, обрушив зло и ярость на недостойных. Жители Руин-Тауна оказываются невольными пешками, зажатыми между враждующими силами, отчаянно пытающимися выжить. Даже когда бомбежки и стрельба прекращаются, они не могут найти ни убежища, ни облегчения, потому что после этого сам Сатана безжалостно нисходит на них... в виде Генерала Пэйна и его банды садистских наемников. Именно тогда начинаются настоящие страдания. Убийства, изнасилования, расовая нетерпимость, увечья... все это обрушивается на тех, кто живет в Руин-Тауне, лишь для того, чтобы утолить ненасытную жажду власти и садистских удовольствий Генерала. После этого сломленные и умирающие ищут единственного, кто может избавить их от ужаса, которым стал их мир. Тот, кто может чудесным образом соединить плоть с плотью и кость с костью...
- Кто здесь? - спросила медсестра Тейлор.
Женщина в серо-белой форме вставила патрон в обрез и остановилась у двери склада.
- Это я... Оуэн, - раздался детский голос.
- Впустит его, - разрешил любезный Доктор.
После того, как стальная дверь была поднята, впуская изнуряющее дыхание сильного полуденного ветра, странная процессия вошла в огромное здание: потрепанный и ржавый красный трёхколёсный велосипед марки «Radio Flyer», запряженный двумя собачьими упряжками и мальчиком за рулем. Собаки, одна из которых доберман, а другая - дворняга неопределенного происхождения, представляли собой жалкую пародию на ездовых псов. Оба были заражены чесоткой и паразитами, а последствия недоедания проявлялись в их раздутых животax и острых торчащих зазубренных ребрах.
Маленький черный мальчик вел повозку, запряженную собаками. Они знали его как Оуэна, одного из постоянных сборщиков мусора. В своём нежном девятилетнем возрасте ребенок смог выжить в этом мире. Его темное лицо было покрыто боевыми шрамами, столь обычными в это жестокое время: горизонтальные порезы от острого лезвия, а также пробитая пулей нижняя губа. Но самое заметное обезображивание проявилось в виде сырых радиационных ожогов, которые покрыли правую сторону его лица и шею, как блестящие розовые островки на черном море. Для ребенка он был хорошо вооружен, на одном бедре висел курносый пистолет .38-го калибра, а на другом - нож мясника с длинным лезвием.
Доктор Рурк подождал, пока дверь снова не будет опущена и заперта, прежде чем он вышел из своего темного кабинета и подошел к ребенку.
- Итак, Оуэн, что ты принес мне сегодня?
- Много хорошего барахла, Док, - Оуэн улыбнулся. - Сегодня утром на южных границах бои были жаркими и тяжелыми. Сразу после того, как СА начали отход, и наши ребята начали зачистку, я пробрался с повозкой и вывез раненых. Настоящий свежий товар. Никакой дряни, как в прошлый раз.
- Превосходно, - сказал Рурк, присев на корточки у прицепа. - Дай мне посмотреть, что у тебя есть.
С росчерками сценического фокусника Оуэн откинул оливково-серый брезент, обнажив свой "магазин товаров". Врач внимательно осмотрел каждый предмет, одобрительно кивая.
- Да, - согласился он. - Да, я действительно считаю, что это твои лучшая партия!
Оуэн гордо засиял.
- С тех пор, как вы одолжили мне скальпель и пилу для костей, все стало намного проще, Док. Теперь я могу работать быстрее и получить то, что мне нужно, до того, как бригады по утилизации приедут на уборку.
- Может, мы удалимся в мой офис и займемся делами, мой друг?
Бородатый врач ввел мальчика в комнату, разделенную перегородками.
Затем последовал бартер. Доктор Рурк достал ящик с различными послевоенными консервами и боеприпасами для огнестрельного оружия, и поставил его на стол рядом с товарами, за которые следовало торговаться. Врач тщательно осмотрел каждую часть тела, проверяя свежесть, мышечный тонус и размер. Те, которые не соответствовали его стандартам из-за непоправимого ущерба, болезни или трупного окоченения, были отброшены. Торговля велась дипломатично: коробка патронов .38-го калибра на руку мужчины, банка фасоли на ногу ребенка. По мере того, как каждая сделка заключалась и завершалась, еда и боеприпасы были помещены в повозку Оуэна, а человеческие конечности были аккуратно сложены, как деревянные бруски, на каталке, чтобы их транспортировали на склад в морозильную камеру для надлежащего хранения.
Последним предметом было здоровое человеческое сердце, плавающее в стеклянной банке со свежей кровью. Врач заинтересовался, так как у него уже был потенциальный заказчик органа.
- Как насчет пары банок разрезанных пополам персиков и коробки патронов для отцовского двенадцатого калибра? - предложил он, полагая, что это будет больше, чем честная сделка.
Лицо Оуэна внезапно стало печальным и злым.
- Мне больше не нужны патроны для дробовика, Док. Мой отец... он мертв.
Врач сочувственно положил руку ребенку на плечо. Он заметил, что мальчик был несколько нервным и озабоченным, особенно во время периода обмена. Теперь он знал почему.
- Мне очень жаль, Оуэн. Когда это случилось?
- Три дня назад... перед большой контратакой. Армия пришла в Руин-Таун в поисках людей для сражения. Любого мужчину, способного держать оружие, они вооружали и загоняли в грузовики, направляясь на фронт. Они пришли за моим отцом, но он был ужасно болен этой новой чумой, которая распространяется вокруг. Они вытащили его из постели и, когда он не мог стоять, вытолкнули его на улицу и пустили пулю в затылок.
- Кто это был, Оуэн? Ты знаешь, кто это сделал?
Мальчик кивнул, чуть не расплакавшись.
- Это был он, Док. Это был Генерал.