Из рваной пробоины в корпусе катера появилась фигура, затянутая в скафандр. Сквозь мечущийся снег со льдом трудно было разобрать, кто это. Стоя в проеме люка, я призывно махнул рукой. Но человек не торопился. Он пытался что-то вытащить из катера. Гигантская волна была уже рядом. Я спрыгнул на борт чужого корабля и бросился на помощь. Скафандр второго члена экипажа, находящегося в бессознательном состоянии, застрял в узком проеме. Вдвоем нам все-таки удалось высвободить раненого, и я, подхватив его на плечо, кинулся обратно к люку. Но из-за ураганного ветра пилот-автомат не справился, и катер отнесло к скалам. Обливаясь холодным потом и не оборачиваясь, я длинными прыжками запрыгал по камням. И вот люк уже над самой головой. Тело, пристегнутое за ремни скафандра к болтающимся аварийным манипуляторам, мягко взлетело в шлюз. Подоспел второй пилот. Я помог ему прыгнуть вверх и зацепиться за край шлюзовой камеры, а затем метнулся вверх и сам. Люк захлопнулся, и в тот же момент стена цунами обрушилась на скалы и на корабль. Меня бросило о переборку, а сверху придавило телами. Ускорение налило свинцом тело. Что-то ударило снаружи в корпус, и меня вместе с чужими телами швырнуло к другой стене. Шумерский металл глухо ухнул, но удар выдержал, и спустя несколько томительных секунд диск выровнялся и продолжил свой стремительный рывок сквозь толщу мчащейся ему навстречу массы. Пилот за штурвалом был отменный. Выбравшись из-под мертвых шумерян, я сорвал шлем со спасенного мной пилота. Это был Вернер Хенке. Согласно показаниям медицинского датчика на шее, он был контужен. Я облегченно вздохнул — в пилотском кресле находилась Магдалена и она жива и здорова.
— Ничего, травма пустяковая, Вернер, — сипел я, перетаскивая офицера в жилой отсек и надежно фиксируя в кресле. — Подлатаем, и будешь как новый.
Когда я добрался до штурманского кресла, Магдалена уже вывела корабль в открытый космос.
— Сфера даргонов внутри планеты, и она вышла из-под контроля. А у нас в бомбовом отсеке «убийца планет». Что скажешь? — бросил я, стаскивая мертвого штурмана и усаживаясь на его место.
Магдалена посмотрела на меня влажными глазами и улыбнулась:
— Долго же ты заставил себя ждать. Надеюсь, в следующий раз ты будешь более расторопен.
— Что с вами случилось?
— Сначала мы столкнулись с даргонским катером возле их пирамиды. Но это было еще не все. Внезапно мы оказались над поверхностью океана, и почти тут же прямо по курсу возник самолет-торпедоносец с американскими опознавательными знаками — столкновение было неизбежно. Вслед за ним нам в борт врезался еще один. Диск потерял управление, и мы совершили аварийную посадку. Только под нами оказалась не вода, а заснеженные скалы, где ты нас и отыскал. Скорее всего, машина даргонов бросала нас из одной точки пространства или времени в другую.
«Как хорошо, что мы снова вместе», — подумал я не в силах отвести взгляд от больших зеленых глаз. И в то время, когда на панели управления горели десятки аварийных сигналов, а за бортом рушился мир, я вдруг испытал ощущение безмерного счастья.
Магдалена нахмурилась:
— И долго будешь смотреть? Принимай решение, командор.
Нехотя оторвав взгляд от лица любимой, я набрал на сенсор-панели боевую программу «убийцы», и тяжелое веретенообразное тело медленно, словно нехотя, покинуло бомбовый отсек, а затем, быстро набирая скорость, устремилось в жерло черной бездны. Мы же поспешили оставить орбиту обреченной планеты и оказаться как можно дальше от столкновения двух противоположностей.
Как только торпеда скрылась в гигантской воронке, яркая вспышка на обзорных экранах заставила нас, несмотря на светофильтры, невольно прикрыть глаза. Когда же мы снова всмотрелись в мониторы, то от нас удалялась абсолютно безмятежная планета.
— Ты думаешь то же, что и я? — удивленно посмотрел я на Магдалену.
— Возможно, машина вместе с «убийцей» или благодаря ему совершила скачок в иное измерение или время.
— И взрыв произошел там, — я задумчиво провел рукой по щетине на щеке. — И быть может, этот взрыв положил начало образованию новой галактики.
— Или Вселенной.
— Или…
Мы замолчали. Вокруг нас застыли бесконечные россыпи незнакомых созвездий.
«Неважно, — подумал я, — теперь мы вместе, и у нас есть корабль».
И звезды были все так же хороши.