Хорст подал мне пластину. Я взял ее и сделал шаг к Пирамиде. Стояла удивительная тишина. Даже со стороны обычно шумного порта не доносилось ни звука. Я невольно оглянулся назад. Все члены экспедиции затаили дыхание. Хорст махнул рукой кинооператору у палатки, и тот застрекотал камерой. Я снова повернулся лицом к Пирамиде и посмотрел вверх. Верхушка исполинского сооружения почти упиралась в свод искрящегося ледяного купола. С того момента, как несколько лет назад один из подводников Кригсмарине, возможно, ставший первым человеком, ступившим под ледяной купол Антарктиды за многие тысячи лет, дотронулся до темной поверхности Пирамиды, ее вершина уже который год светилась ровным и неистощимым голубоватым светом.
Я приложил увесистую пластину к выдавленному в стене изображению дракона так, чтобы выступающий рисунок такого же дракона на Ключе точно лег в свою нишу. Пластина тут же словно прилипла к стене. Я невольно отдернул руку. Кинокамера за спиной продолжала стрекотать, но ничего не происходило. Я оглянулся на Хорста.
— Прижми ладонь к пластине, — подсказал Корелли.
Я снял перчатку и приложил ладонь к пластине, чувствуя кожей резную вязь послания Сета.
Часть стены рядом со мной быстро и бесшумно поползла вверх, открыв вход в таинственную башню. Широкая лестница, освещенная тусклым желтым светом, уходила куда-то вверх.
Я опустил руку и подошел к подножию лестницы. Остальные члены экспедиции продолжали стоять словно вкопанные, будто не веря своим глазам. Идти первым мне не хотелось — было не по себе. Нет, это был не страх за свою жизнь. Это был страх перед новым и неизведанным — что может раз и навсегда перевернуть жизнь не только мою, но и каждого человека на планете. Мне вдруг так захотелось оказаться в своей уютной берлинской квартирке, рядом с камином и любимой книгой в руках. И все же любопытство, желание знать, что скрыто там, за горизонтом привычного мира и привычных знаний, пересилило все мои страхи, и я ступил на лестницу, не дожидаясь своих спутников.
Я делал шаг за шагом вверх по лестнице. Тусклое поначалу освещение превратилось почти в дневное, и я увидел, что стены, вдоль которых я шел, испещрены рисунками. Это были изображения неизвестных мне созвездий — звезды и планеты сплетались в причудливые узоры. Взбежав по лестнице, Хорст поравнялся со мной. Глаза его горели. Обогнав меня, он взлетел на вершину лестницы. Вслед за ним устремился и Корелли. Лугано с кинооператором держались позади меня. Вдруг Хорст и Корелли попятились назад. Корелли, согнувшись пополам, упал на колени. Хорст выставил вперед руку, словно пытаясь сдвинуть невидимую стену. Через мгновение и он, скорчившись и хватая ртом воздух, покатился по ступеням вниз. Лугано подскочил к группенфюреру и помог ему встать. Хорст все еще хватал ртом воздух, и Лугано потащил его вниз. Оператор, прижавшись к стене, продолжал снимать. Я склонился к Корелли.
— Иди. Если кто и сможет пройти, то только ты, — прохрипел Корелли. — С нами все будет в порядке. Это просто внутренняя защита Пирамиды.
Я стал снова подниматься вверх. Вот и последняя ступень. Я оказался наверху и сразу почувствовал невидимую вибрирующую волну, проходящую сквозь меня, затем еще одну. Волны исчезли, как только я сделал еще несколько шагов вперед. Осмотревшись, я обнаружил, что лестница привела меня в большой сферообразный зал. Сначала полутемный, с моим появлением он озарился ярким, но мягким светом. Вдоль всей стены зала располагалось множество высоких ниш, в которых гордо расположились гигантские статуи то ли древних героев, то ли богов. Между нишами просматривались явно автоматические двери, аналогичные тем, которые я видел в лабиринте под песками Африки. В середине же зала, на небольшом возвышении, я обнаружил самый настоящий… пульт управления. Длинная панель с сотнями разноцветных кнопок разнообразной формы и мелкими поясняющими знаками. В центре панели была огромная вмятина, собравшая вокруг себя металл в гармошку. Кнопки осыпались мутной разноцветной крошкой. В центре спинки огромного, словно трон, кресла зияла большая, величиной с мой кулак, дыра с обожженными краями черно-бурого цвета.
«А ведь здесь когда-то кипел бой», — подумал я.
Несколько статуй вокруг были также повреждены неизвестным оружием. Я провел рукой по панели. Как ни странно, но никаких следов пыли. Пробежался пальцами по кнопкам. К моему удивлению, несколько из них ожили — зажглись ровным светом. Еще через секунду над панелью, прямо в воздухе, возник небольшой экран, на котором я смог разглядеть, что творится у входа в Пирамиду. Сквозь помехи я увидел Корелли, стоящего у ее основания как ни в чем не бывало. Задумчиво рассматривая уходящую вглубь лестницу, он озадаченно потирал подбородок. Остальные сгрудились вокруг Хорста, чью ногу озабоченно осматривал военный медик.
