* * *Весна, я с улицы, где тополь удивлен,Где даль пугается, где дом упасть боится,Где воздух синь, как узелок с бельемУ выписавшегося из больницы.Где вечер пуст, как прерванный рассказ,Оставленный звездой без продолженьяК недоуменью тысяч шумных глаз,Бездонных и лишенных выраженья.1918* * *Пара форточных петелек,Февраля отголоски.Пить, пока не заметили,Пить вискам и прическе!Гул ворвался, как шомпол.О, холодный, сначала бы!Бурный друг мой, о чем бы?Воздух воли и – жалобы?!Что за смысл в этом пойле?Боже, кем это мелются,Языком ли, душой ли,Этот плеск, эти прелести?Кто ты, март? – Закипал жеДаже лед, и обуглятся,Раскатясь, экипажиПо свихнувшейся улице!Научи, как ворочатьЯзыком, чтоб растрогались,Как тобой, этой ночьюЭти дрожки и щеголи.1919* * *Воздух дождиком частым сечется.Поседев, шелудивеет лед.Ждешь: вот-вот горизонт и очнетсяИ – начнется. И гул пойдет.Как всегда, расстегнув нараспашкуПальтецо и кашне на груди,Пред собой он погонит неспавших,Очумелых птиц впереди.Он зайдет к тебе и, развинчен,Станет свечный натек колупать,И зевнет и припомнит, что нынчеМожно снять с гиацинтов колпак.И шальной, шевелюру ероша,В замешательстве смысл темня,Ошарашит тебя нехорошейГлупой сказкой своей про меня.1918* * *Закрой глаза. В наиглушайшем органеНа тридцать верст забывшихся пространствСтоят в парах и каплют храп и хорканье,Смех, лепет, плач, беспамятство и транс.Им, как и мне, невмочь с весною свыкнуться,Не в первый раз стараюсь, – не привык.Сейчас по чащам мне и этим мыканцамПодносит чашу дыма паровик.Давно ль под сенью орденских капитулов,Служивших в полном облаченьи хвой,Мирянин-март украдкою пропитывалТропинки парка терпкой синевой?Его грехи на мне под старость скажутся,Бродивших верб откупоривши штоф,Он уходил с утра под прутья саженцев,В пруды с угаром тонущих кустов.В вечерний час переставала двигатьсяЖемчужных луж и речек акварель,И у дверей показывались выходцыИз первых игр и первых букварей.1921* * *Чирикали птицы и были искренни.Сияло солнце на лаке карет.С точильного камня не сыпались искры,А сыпались – гасли, в лучах сгорев.В раскрытые окна на их рукодельеСадились, как голуби, облака.Они замечали: с воды похуделиЗаборы – заметно, кресты – слегка.Чирикали птицы. Из школы на улицу,На тумбы ложилось, хлынув волной,Немолчное пенье и щелканье шпулек,Мелькали косички и цокал челнок.Не сыпались искры, а сыпались – гасли.Был день расточителен; над школой свежейНеслись облака, и точильщик был счастлив,Что столько на свете у женщин ножей.1922
