Новый год – праздник цифр, а цифры безжалостны, если не веришь, сходи на кладбище. Впрочем, куда ты можешь сейчас сходить… Прости, но настроение у меня гнусное, чем не могу не поделиться. С Новым годом, урод!
Твой всегда друг Гера
Дорогой Евгений Алексеевич!
Поздравляю Вас с наступающим Новым годом, желаю крепкого здоровья, успехов в труде и счастья в личной жизни. Я очень долго выбирала поздравительную открытку и наконец купила эту, с ангелочком, чтобы ангел-хранитель всегда был с Вами в новом году.
Евгений Алексеевич, у нас на Украине люди добрее, чем в Москве, но даже на родной кировоградщине я не встречала такого доброго, как Вы.
Когда Вы перестали по средам приходить, я за Вами очень скучала, а Тотошка сидел у дверей и выл. Две среды выл, а на третью издох. Прямо возле двери. Значит, он не смог без Вас жить. Но это было ужасно, потому что я совершенно не знала, что делать с трупиком. Если бы на родине это произошло, я бы его в садике под яблонькой закопала, а здесь станешь копать, а соседи милицию вызовут. Я его в холодильник положила и целую неделю ничего не кушала, пока один мужчина его не унес.
Евгений Алексеевич, я Вам так благодарна, что Вы ничего про меня не сказали, даже страшно представить, какие бы это были неприятности. Евгений Алексеевич, я не знаю, что Вам говорил про меня Герман Генрихович, но Вы не верьте! Вы не будете верить про меня, а я про вас не буду верить.
Ваша Даша
Привет, Желт. Значит, так, слушай меня внимательно. Я была у экстрасенса. И не какое-нибудь фуфло, а сама Ксения Кобылка. Из Кемерово. Перед самой своей смертью Ванга сказала: «Новую Вангу ищите в Кемерово». Ее и нашли. Тоже слепая, правда, только на один глаз. Простая русская женщина. Живет у чёрта на рогах, у кольцевой, в «хрущевке». А в очереди – «мерсы», охрана, артисты, политики, все морды знакомые. Но меня провели без очереди, это Мира устроила. Сколько денег я за это отдала, лучше не спрашивай, придется снова просить у Геры, но, в конце концов, он твой друг, а я это делаю ради тебя. Пока нашла дома твою фотографию – замучилась. Так что твои выкрутасы и капризы на этот счет мне теперь боком выходят. Посмотрела она на тебя и заплакала одним глазом. Я тоже заревела, но она сразу меня осадила:
– Рано плачешь, наплачешься еще.
У меня матка опустилась. Но сначала она рассказала про меня все, даже то, чего я сама не знала. Желт, пишу сейчас, а у самой волосы на голове шевелятся. Потом взялась за тебя… Надо правде в глаза смотреть, в этом смысле я за американцев, которые не шепчутся за спиной, если у человека рак, а прямо в лицо говорят: «У тебя рак, дорогой!» Вот и я говорю: «У тебя рак, дорогой!» – но не в смысле болезни, а в смысле твоего дела, если не принять срочных мер. Самое главное, что я успела к ней прийти до Нового года, и теперь ты встретишь его как надо. Вот что сказала Кобылка слово в слово: «На него навели порчу на церкви, и сейчас он находится во власти женщины, которая находится во власти мужчины». Ну как, у тебя тоже волосы зашевелились? Короче, ты находишься в центре заговора злых сил. Тут я немного сомневаюсь, почему они выбрали именно тебя, за какие такие заслуги, но я ей столько денег отвалила, что приходится верить. Теперь – как ты должен встретить этот Новый год. Во-первых, надо положить на стол зажаренного целиком черного петуха. Я сперва скисла, когда она это сказала, думаю, где это я достану черного, но она меня успокоила, сказала, что у нее заготовлен, причем уже ощипанный лежит в холодильнике, и денег за него не взяла. Так что не смотри, что он синий, в жизни он был черным. Только ничего не перепутай, а то я тебя знаю. Туловище отдай тем, кто будет сидеть с тобой за столом, а голову никому не давай, съешь сам. И первым делом высоси мозги! А потом три раза прочти заговор. Ты понял, ты все понял, Желт? Я все сделала, что могла, теперь дело за тобой. Сколько раз я тебе говорила: «Не будь козлом!»
А как ты можешь им не быть, если ты им родился…
Стоит церковь белокаменная, купола золотые, иконы расписные, ограды кружевные, колокола серебряные. Подошла сила окаянная, охалила мою душу, свечу зажгла, забрала волю. Приди, Господь, подсоби рабу Евгению, поклонюся я, помолюся я, выпрошу назад себе волюшку, Божьему рабу Евгению душе покоя, сердцу радости, ногам резвости, жизни долгих лет. Божьим наказам, всяким заразам, ни злой резвице, никакой колдунице отныне и довеку не испортить раба Евгения и в гроб не уложить. Слово будет крепким, наказ будет вечен. Аминь.
Кульман: С наступающим, старик!
Копенкин: С наступающим. Пусть он будет лучше, чем этот.
Кульман: Ты имеешь в виду смерть своего друга?
