Понятно, что в местах прежнего расселения оформление крымскотатарского самосознания не могло быть действительно плодотворным. "Революция" произошла в 1990-е годы, когда в крымскотатарской среде появилось большое количество работ (преимущественно статьи в СМИ и брошюры), авторы которых предлагали соотечественникам и представителям нынешнего большинства крымского населения различные концепции этногенеза крымских татар и их особого места в истории и культуре Крыма. "Революция" была, однако, не только количественной, но и качественной: не просто возрождение традиционного крымскотатарского самосознания в строгом смысле слова, но фактически - зарождение новой национальной идеологии, которая достаточно быстро трансформировалась в массовое этническое самосознание. Основным элементом крымскотатарской идентичности конца ХХ века становится настойчивое подчеркивание аборигенного характера культуры и этногенеза в противовес распространенному в ХIХ-ХХ вв. в русском Крыму представлению о татарах Крыма как о потомках пришельцев-кочевников, слабо привязанных к своей земле (чем в значительной степени оправдывалась политика царского правительства по отношению к ним и даже сам факт депортации). Особые усилия были направлены на разрушение ассоциации между крымскими татарами и татарами Евразии как ведущей к искажению представлений об исторической родине крымских татар.
В 1992 году вышла книга, которой суждено было стать новым национальным катехизисом крымскотатарского народа и породить небывалую волну споров. Она называлась "Исторические судьбы крымских татар" и была выпущена одним из крупных московских издательств весьма значительным тиражом (50.000 экз.). Заказчиком выступил меджлис крымскотатарского народа. То, что автор книги Валерий Возгрин - не крымский татарин, хотя и уроженец Крыма, переехавший в Санкт-Петербург, в глазах крымских татар было дополнительным свидетельством объективности сделанных в ней выводов.
Вкратце концепция Возгрина выглядит следующим образом. Представление ученых о времени начала складывания крымскотатарского этноса в ХIII-ХV вв. неверно, Возгрин называет его "средневековым заблуждением": "Задача современных исследований этнической истории Крыма должна быть расширена. Для того, чтобы проследить процесс формирования крымскотатарской нации, необходимо углубить хронологический фон исследования, охватив и периоды, предшествующие историческим временам". Такое расширение хронологических рамок приводит автора к выводу о том, что крымских татар нельзя относить к прямым потомкам орд Батыя или османских турок. Этногенез крымских татар гораздо сложнее. В этом процессе были задействованы различные этнические группы, а ядро его составило население горной и южнобережной частей Крыма, которое можно считать аборигенным по крайней мере с раннего железного века. Возгрин называет в числе прямых предков татар Крыма тавров, киммерийцев, скифов, греков, готов, алан и лишь в последнюю очередь - кочевников-тюрков. По Возгрину, процесс формирования крымских татар выглядит как взаимная ассимиляция, когда местное население восприняло язык и религию пришельцев (мусульманство), но передало им свою материальную культуру и образ жизни. Последнее обстоятельство, согласно концепции Возгрина, является более важным, а сам процесс ассимиляции выглядит не как поглощение местного земледельческого населения пришлым тюркским, а как растворение второго компонента в первом. Движение в этом направлении приводит автора к выводу о ничтожном влиянии тюркских культур на формирование крымских татар и даже о том, что термин "татары" по отношению к этой группе крымского населения применяется неверно, что фактически крымские татары имеют очень мало общего с татарами Евразии, поскольку прежде всего являются наследниками местных аборигенных земледельческих культур.
