— Я же не о красоте, а о здоровье, — примирительно пробубнил Борис. Вообще-то и о красоте тоже, он все чаще смотрел на жену как завсегдатай спортзала и был недоволен ее внешностью. Ему требовалось некоторое усилие, вроде как настройка внутренних очков, чтобы за обрюзгшей скучной женщиной увидеть свою Галину.
И она это понимала, а еще точно знала, что мужу приятно предъявлять ей свою святую веру в, прости, господи, биохакинг, как теперь по-модному называлась вся эта суета вокруг здоровья. Ему хотелось быть рядом с ней молодцеватым мужчиной без возраста, чтобы все с удивлением за их спиной шептались: «А что, правда, они ровесники?». И она давала Боре такую возможность.
Галя уже давно никому сильно не завидовала, это чувство с возрастом тоже измельчало.
— Давай хоть вместе в парк по утрам будем ходить. Я бегать, а ты гулять, — не унимался муж.
— Поражаюсь тебе: откуда столько энергии? Ты бы с таким энтузиазмом на работе чаще появлялся. — Галя уже складывала тарелки в посудомойку.
— Там и без моего участия все работает, как часы. Тем более что я появляюсь.
Этот ленивый обмен давно известными упреками всегда сходил на нет после ужина.
Так они и жили: Галя раньше времени растеряла свое женское обаяние, зато слыла железной леди, Борис, наоборот, рабочую хватку ослабил, зато превратился в гуру здорового образа жизни и образец мужского благополучия.
Свою коралловую годовщину свадьбы — 35 лет, они решили не отмечать. Галина потому, что ей не хотелось лишних хлопот, Борис — потому что в последнее время не любил всех этих традиционных застолий с «вредной едой». Тем не менее они продолжали любить друг друга, хотя оба были уверены, что это слишком сильное слово для их чувств.
Галя истратила свою натуру и жила, словно вылинявшая вещь. Даже змей зависти больше не будоражил ее воображение, он тоже измельчал, похудел и побледнел. А может, было наоборот: сначала выдохся змей, а вслед за ним и Галина растеряла свое жизненное топливо и теперь лениво посматривала по сторонам на суетящихся ровесниц, пытающихся удержаться на краю зрелости и страшась старости.
А вот у Лены была совсем другая жизнь. В 57 лет быть матерью 15-летней девочки-подростка — довольно хлопотное занятие. И это было причиной, по которой она просто вынуждена была находиться в постоянном тонусе, расслабляться было некогда. То синие волосы, то вызовы к директору школы, то сигареты в кармане. В общем, Лене понадобились все знания и опыт, которые она приобрела за последние 15 лет своей новой жизни.
А ведь еще она продолжала вместе с Гришей вести практикумы, ездить на Алтай с группами психологических тренингов и даже выступать на местном радио в передаче «Утренний кофе с психологом». Эти передачи, кстати, иногда слушала и Галина, пока ехала в офис на своем BMW.
Она даже не удивлялась, что бывшая одноклассница опять сумела забраться на гребень жизненной волны, по крайней мере, так казалось Галине. Ее змей зависти лишь лениво приоткрывал глаз и чуть шевелил хвостом, реагируя на голос Лены Шарафеевой, как будто даже только по привычке.
— И чего же ты, рыба моя, не учишь народ, как так извиваться, чтобы опять быть самой успешной и самой лучшей, — усмехалась вслух Галина, подрезая какого-то работягу на «Ладе», пока Лена рассказывала что-то слушателям про то, как нужно принимать решения.
— Вот прямо сейчас, — вещала психолог, — если у вас есть вопрос, на который надо дать ответ «да» или «нет» — уезжать или оставаться, делать или не делать, встречаться или не встречаться, попробуйте подбросить монетку…
— Ну ты даешь, Ленка, продавать такие элементарные вещи, надо талант иметь, конечно. — Галина кому-то посигналила энергичнее, чем обычно, и даже не заметила, как по привычке позавидовала Лене.
— … и если ответ, который вам дает монетка, вызывает в вас бурю возмущения, знайте, что ваше подсознание уже приняло за вас решение, оно противоположно подсказке орла и решки.
— Хитро, хитро, — продолжала разговаривать сама с собой, а может быть, и с бывшей подругой, Галина. — Ты лучше расскажи, как тебя психологом стать угораздило.
Внутренний змей одобрительно шевельнул хвостом, вяло поддерживая свою хозяйку. А она уже притормозила перед офисом и грузно выбиралась из машины.
За стеклянными дверями, в фойе, привстал охранник из-за своих мониторов, уважительно и слега подобострастно приветствуя хозяйку.
— Доброе утро!
Она проплыла мимо, лишь слегка кивнув головой. Уж чему-чему научилась Галина за всю свою жизнь, так это манерам настоящей владычицы морской. А ведь за ними все так же пряталась девочка, которую когда-то пророчески дразнили в школе Панталоны, которая мерзла на рынке, торгуя как раз панталонами и трусами. Это ее так бережно овивал внутренний змей и шептал: «Ну что за имя у тебя такое уж-ж-жасное — Галина. Фу, у тебя мама свекольный квас делает, а у нормальных людей дома кока-кола». И девочка соглашалась, что и имя у нее никудышнее, и свекольный квас — это самый отвратительный бедняцкий напиток на свете.
