В редкие приходы сына Анна всегда заранее готовилась, старалась покормить чем-нибудь вкусненьким, полезным. Насытить молодой растущий организм необходимыми белками, минералами, витаминами. Вот и на этот раз запекла рыбу (пять баз и магазинов объездила, пока нашла свежую), салат с белым мясом. На сладкое сливочно-ягодный коктейль.
Сын заглянул в тарелки и отодвинул. И салат, и второе, и сладкое.
– Мам, нет у тебя чего-нибудь без мяса, без рыбы, без молока и яиц? Решил поститься. Держусь вторую неделю, хотя тяжело даётся.
Ну, ясно, без кое чьего тихого, елейного, вкрадчивого вмешательства (Алёниной мамы) тут не обошлось.
– Господи, зачем это – пост? – не поняла и почему-то расстроилась Анна. – И так в чём душа. Думаю, чего у тебя глаза запали и под ними чёрные круги? Как заключённый из Освенцима. А что тебе можно?
– Овощи, каши, масло растительное, хлеб только чёрный…
Анна засуетилась, открыла холодильник – на скорую руку соорудить что-нибудь постное. В принципе, она слышала: если поститься умеючи, грамотно, опытно – некоторым людям пост идёт на пользу, даже поправляются. Возьмите священников – все в приятном теле.
Но сын… С детства терпеть не мог овощи. Если Анна готовила борщ или щи, вся тарелка у него была увешана по краям гирляндами из вываренных овощей. Не любитель орехов, фруктов, изюма, зелени – всего того, что может поддержать до Пасхи. Как это отразится на его здоровье?
– Ты уверен, что это полезно? – осторожно спросила она. – Особенно в весенний авитаминоз, особенно тебе с твоей напряжённой работой? Я понимаю, раньше люди всё натуральное ели. Всю зиму сидели на жирной свинине-говядине – к весне требовалось организм оздоровить, очистить…
– Мама, кто тебе сказал, что пост – это диета? Великий пост испытывает веру на крепость. Усмиряет плоть, утишает дух.
Анна уже собиралась выключить компьютер, когда в телефоне высветился номер сына. Чужой мужской голос представился лейтенантом ГИББД и сообщил, что сын попал в ДТП. В первую минуту подумала, что это телефонное разводилово, о которых много говорят в последнее время.
Но никто с неё денег не просил. Ей назвали адрес больницы, где в реанимации находился сын. Слушая и холодея, Анна ногтями отодрала присохший пластырь в правом нижнем уголке экрана. Могла и не смотреть: 22. 22. Вот оно.
Ей сообщили обстоятельства аварии. Сын ехал по загородной дороге – никаких пересечений, встречных выездов и подрезаний. С видеорегистратора идущего сзади такси видно было, что автомобиль сына вдруг завихлялся, запетлял, помял несколько столбиков и на скорости съехал в кювет.
Такое случается, когда водитель уснёт за рулём. Или ему внезапно становится плохо, теряет сознание. Или он находится в алкогольном либо наркотическом опьянении. Сейчас сын в реанимации, состояние стабильно тяжёлое. Кровь и мочу взяли на анализ. Он у вас не страдает сердечными заболеваниями, не падает в обмороки?
Нет, нет и нет. Алкоголь, наркотики – чушь какая. Днём до трагедии она созванивалась с сыном. У него был тихий, томный, какой-то особенно светлый голос. Сегодня Страстная пятница – и он, по собственной инициативе, с утра крошки и капли воды в рот не брал. Только обмачивал губы минералкой из пластиковой бутылочки, которую всюду носил с собой.
«Дождётся, что грохнется в голодный обморок», – в сердцах подумала Анна. Вот оно! Мысль имеет свойство материализоваться.
– Бог не попустит, – слышно было, что на другом конце провода сын слабо улыбнулся над её детскими страхами. – Пост – это и есть самый верный оберег, мама.
Анна примерно представляла, что случилось на дороге. У сына от слабости за рулём закружилась голова, потемнело в глазах. Не успел съехать на обочину и заглушить машину. От удара, возможно, ударился виском. А если бы он погиб? А если бы на обочине стояла остановка, а на ней – люди?!
Анна сидела в изголовье сына. В реанимацию не пускают, но Анна известный в городе медик. Сын на несколько минут выходил из медикаментозного сна. Пошевелил губами, она наклонилась, чтобы понять.
– Виноват. Гордыня, – прошептал он. – Отец Леонид (духовник) предупреждал… Не послушал. Переоценил свои силы… Простите.
– Не-ет! Почему он, молодой, красивый?!
Когда сын висел между жизнью и смертью, когда неизвестно было, выживет ли, Анну поразила реакция Алёны. Она точно внезапно очнулась, вышла из бабочкиного забытья. Билась в руках Анны и выкрикивала ужасные слова:
– Почему он?! Сколько вокруг ползает никому не нужных, уродливых старух, похожих на жертв компрачикосов – никак не помрут, ничего с ними не случается? А молодые, любимые умирают?! – она скалилась, как зверёк, брызгала во все стороны белыми капельками слюны.
Анна тряхнула её:
– Не смей хоронить заживо. Он будет жить, слышишь?! И скоро мы с твоей мамой станем жертвами компрачикосов – ты тоже будешь так кричать?
