Уильям Мейкпис Теккерей
Сверчок за очагом
Сочинение Чарльза Диккенса
Пройдясь вчера по улицам Лондона - а день вчера выдался на редкость ясный и звонкий, - нельзя было не заметить, какое веселое оживление царит в городе, как радостно улыбаются порозовевшие от мороза лица в мглистом солнечном свете, как сияют мордочки школьников, приехавших домой на каникулы, и не отметить многих иных приятных рождественских признаков. Мясные лавки ласкают взор изобилием: гуси и индейки поразительной тучности, грандиозные, прямо-таки бутафорские куски говяжьих туш развешаны в этих гостеприимных заведениях под целыми кустами омелы; глядя на них, невольно задаешь себе вопрос, почему и птица и мясо на Рождество бывают жирнее, чем в любое другое время года? Магазин Фортнума и Мэсона на Пикадилли всегда поразительно живописен, всегда полон самых соблазнительных лакомств со всех концов света. Вчера же это был просто сказочный дворец, царство шоколадных конфет, марципанов и леденцов. Очень, очень многие мальчики и девочки завтра утром будут больны, если сегодня будет съедена хотя бы половина всех сластей, проданных вчера.
Сегодня, в разгар праздничного веселья, не хочется думать о том, что оно неминуемо кончится и жизнь снова войдет в строгие берега повседневности: конфеты будут съедены, гуси съежатся до обычных размеров, огромные филе обратятся в обычного размера отбивные, заботы и счета за квартиру затуманят лица отцов, а розовые мордашки школьников, наслаждающихся каникулярной свободой, станут все чаще заволакиваться дымкой задумчивости по мере приближения рокового дня, когда они должны будут вернуться в стены Березовой Академии, где досточтимый мистер Роззги и его соратники ожидают своих "молодых друзей".
Но не только мясники и кондитеры лезут вон из кожи, чтобы порадовать публику по случаю праздника; театры дружно ставят рождественские пантомимы, витрины книжных магазинов сверкают золотом красочных детских книжек; а более утонченные гурманы предпочитают даже шоколадному раю Фортнума и Мэсона столы книгопродавца мистера Никиссона на Риджент-стрит, пестрящие сотнями великолепно переплетенных и великолепно иллюстрированных новых рождественских книг; Питер Парли и Феликс Саммерли, Поэмы и картинки, Клуб гравюры, Розовый персидский сад, баронесса Калабрелла - чего только здесь нет, рождественское угощение на любой вкус.
Но вот уже три года, как монополия в этой области принадлежит мистеру Диккенсу. Он признан главным рождественским литературным церемониймейстером. Он глубже всех проник в истинный дух этого праздника, исполненного доброжелательности и веселья, а также светлой грусти. "Сверчок за очагом" вышел меньше недели тому назад, и уже разошелся в тысячах экземпляров. Его обсуждают повсюду. Что за чудный парень Пирибингл! Что за находка мисс Слоубой (она не уступает даже самой Маркизе). Какая прелесть Крошка! И так далее. Во вторник автор этих строк увидел в Сити мальчишку-разносчика из книжного магазина, сумка которого была полна "Сверчков" и который стоял как вкопанный подле здания Королевской биржи и читал одного из них прямо на улице. В тот же день за обедом обнаружилось, что все сидящие за столом уже прочли "Сверчка"; все только о нем и толковали, и даже сам священник, произнесший застольную молитву, признался, что все утро лил над ним слезы. Он не мог сказать - почему, не мог указать на какое-нибудь особенно трогательное место, но вся книга в целом заставила его расчувствоваться.
Нет смысла пересказывать содержание книги, которую все уже прочитали, и автор этих строк, очарованный ею не менее других, должен теперь задать себе вопрос: каковы литературные достоинства этой повести, которая так растрогала и его и прочих читателей? По нашему мнению, это очень хорошая рождественская книга, ярче обычного освещенная праздничными фонариками и набитая конфетами, шоколадками и леденцами, подобно вышеупомянутому дворцу на Пикадилли.
