Когда врач уселся на край стула, откашлялся, осмотрелся и попробовал поправить свою курчавую прическу на лысоватой голове, Стольник решил продолжить прессинг.
Поставив на стол раскрытое удостоверение, которое доктор, подслеповато щурясь, принялся рассматривать, Харитон впился в доктора пронзительным взглядом. Доктору уже наверняка сообщили, с кем и по какому поводу он будет беседовать, не стоило утруждать себя повторным представлением.
Заведующий отделением Пастухов сдерживал страх, но после этого страх вырвался из его живота и заметался по комнате безобразным коричневым пятном негативной энергетики.
Юрий Николаевич первым не выдержал паузы:
– Как я вижу, наш бывший пациент решил навестить наше учреждение. Ну как память? Восстановилась?
– Вы же доктор, вот и скажите, может у меня восстановиться память после ваших уколов или нет? – не сводя с доктора взгляд, сухо поинтересовался бывший пациент.
– Лекарства не могут препятствовать восстановлению памяти, наоборот, они должны были сломать барьеры. – уверенно заявил доктор скороговоркой, – ну хотя бы частично, отрывочно.
– Барьеры? – Стольник напрягся.
– Ну, это я к слову. – Взгляд доктора заметался по кабинету. Аура страха в его биополе потемнела. – Вам же что-то мешало вспомнить.
– Подождите, – не дал себя сбить Харитон, – если есть барьеры, которые нужно сломать, значит, их кто-то возвел?
– Нет, – категорично опроверг его предположения заведующий отделением психиатрической больницы, – никто не возводил.
Солидный ученый сейчас явно лгал, при этом был похож на провинившегося школьника. Харитон хищно улыбнулся одной половиной лица.
– Юрий Николаевич, вы правы. Воспоминания действительно ко мне вернулись, но обрывочно. Вы же проводили со мной сеансы гипноза, после них я должен был помнить хоть что-то. Раз я это не помню, значит, вы мне не разрешили это помнить.
Доктор потупил взор.
– Я понимаю, что вы действовали в моих интересах, – успокоительно добавил Стольник, – но мне необходимо знать то, что узнали вы.
Доктор молчал. Харитон тоже. Пауза затянулась.
– То, что мы сейчас обсуждаем, не записывается и не будет документироваться. Вы просто поможете мне разобраться, – обнадежил врача бывший пациент.
– В ваших воспоминаниях был парадокс, – в итоге сознался врач.
– Я вспоминал события, которых не мог видеть? – помог ему Стольник.
– Да, – неуверенно протянул врач.
– Что я титан Тор, воюющий с летающими тарелками серо-зеленых богов?
Юрий Николаевич медленно вдохнул и резко выдохнул. Коричневое пятно страха посветлело. Похоже, он решился.
– Вижу, вы действительно кое-что вспомнили. Эти воспоминания были, но…
– Но? Что? – помог врачу сделать нелегкое признание Харитон.
– Я сначала принял эти воспоминания проявлением шизофрении, подавленные амнезией как защитной реакцией организма. Но потом до меня дошло, что эти воспоминания ваше подсознание воспринимало как стороннюю картинку, хоть воспоминания и шли от первого лица.
– Эти воспоминания не были моими? – уточнил Стольник свои давние догадки.
– Да, – облегченно кивнул доктор.
– Ну, этим вы меня не удивили, – огорченно подытожил Харитон Стольник.
Доктор молчал. По напряжению, зависшему в пространстве, появилось ощущение, что ему есть еще что сказать. Тут неожиданная мысль обожгла Стольника.
– Почему вы прекратили сеансы гипноза?
Врач посмотрел в глаза бывшего пациента, и тот понял, что его догадка верна.
– Вы взломали барьер ложных воспоминаний!
По виду Юрия Николаевича стало понятно, что самое тяжкое признание о своих открытиях он еще не сделал.
– Вы узнали, кто и как записал мне ложные воспоминания, – сухо заявил Стольник, уверенный в правильности своей догадки.
Юрий Николаевич виновато кивнул.
– Что вас смущает в моих истинных воспоминаниях?
– Они тоже не могут быть настоящими, – сознался врач, – но я не понимаю, для чего потребовалось накладывать одни ложные воспоминания на другие.
– Что я вспомнил? – сухо спросил Харитон. – Скажите, и тогда, возможно, я пойму то, что вы не поняли.
Врач почесал маленький острый подбородок, собираясь с мыслями. Стольник решил дать ему время.
– Ваши воспоминания рассказали о том, как серые человечки выращивали вас в закрытой капсуле. Машины учили вас двигаться, сгибая и разгибая конечности. На кору головного мозга вам записывалась информация.
– Меня программировали…
– Не совсем так. Основное то, что вам старались сохранить в воспоминаниях, был не приказ, не заложенная программа. Это была фраза.
– Какая?
– «Мы друзья».
Харитон вспомнил, что это были первые слова, которые он произнес после пробуждения, адресуя их болотным лягушкам.
– Зачем серо-зеленые боги записывали мне воспоминания о вражде с ними и пытались убедить, что мы друзья? – спросил больше у самого себя Стольник.
– Вот и я не могу понять, – охотно поддакнул доктор Пастухов. – Постойте, вы сказали серо-зеленые боги, как будто инопланетяне действительно существуют. Их же нет!
Юрий Николаевич посмотрел в глаза Стольнику и замер, после чего, проглотив ком в горле, спросил:
– Или есть?
