– А что нам особо устраиваться? – удивился Рябой. – Вещи оставили в номере, и все. Главное – определиться, кто чем занимается, и можно выдвигаться.
– Ну, тогда работаем по старой схеме. Я пробиваю супермаркет внутри, все камеры, кассы, сейфы, охрану, найду способ, как туда зайти, там наверняка немало обслуги крутится сейчас. Сусел намечает пути отступления. Ты, Рябой, достаешь машину, – причем чтоб она хотя бы до завтрашнего вечера в сводках не засветилась. Иначе даже до джипа не доедем. Если сегодня не сможешь, лучше тогда завтра с утра.
– А что с гостиницей делать? Нас тут всей толпой видели, – забеспокоился Сусел.
– Здесь все нормально будет. Если мне этот номер сдали на паспорт бородатого гражданина, пятидесяти четырех лет от роду, подумав, что я просто поменял прическу и побрился. Эта подслеповатая бабушка не даст информации, кроме как про нескольких здоровых бугаев, – саркастически хмыкнул Николс. – Но на всякий случай будем по одному заходить и уходить. Бейсболки не снимайте. На джипе двигается Сусел. Оставишь меня возле магазина, потом отвезешь Рябого, куда он скажет, затем проедься и осмотрись.
– Я что, по чужому городу на своих двоих буду двигаться? Давай мы вместе с Суселом будем двигаться! – возмутился Рябой.
– Дело ваше, сами решайте, – поморщился Николс.
После размещения Николс послал Сусела, как самого неприметного, раздобыть одежду для всего образовавшегося квартета. Тот справился с задачей, найдя вещевой магазинчик неподалеку, и купил джинсы, кроссовки на тонкой подошве и клетчатую рубашку для Стольника, четыре одинаковые белые футболки с сине-зеленым логотипом хоккейного клуба «Салават Юлаев» и четыре белые бейсболки с надписью USA на каждой.
Николс распотрошил пакеты, раскидав каждому вещи. В выборе футболок Сусел не особо утруждался, поэтому всем, кроме себя, взял самые большие имевшиеся размеры.
– А зачем всем одинаковая одежда? – поинтересовался Харитон. Он догадался, что в этом есть какая-то логика, которой он не понимал.
Рябой, уже надевший футболку и расправлявший ее на себе, перевел взгляд на Стольника и пояснил:
– Вот смотри, во время ограбления лица будут закрыты, а по одежде нас не отличишь, сейчас в городе тоже будет находиться один человек, в нескольких разных местах одновременно. Впоследствии ментам сложнее будет отслеживать наши передвижения. Ну и, наконец, если кого-то из нас пристрелят, то он пойдет паровозом и заберет с собой все основные грехи, и, если возьмут остальных, будет легче все валить на покойника, ему ведь все равно.
Стольник вспомнил смерть санитара и вызванные этим негативные ассоциации.
– Умирать за деньги? – размышлял он вслух. – Зачем это?
– Каждому мужику надо так жить, чтоб было за что сдохнуть. Нам, кроме денег, больше не за что, – ощерился Рябой. – Ну а так, по крайней мере, не скучно.
– Базарь меньше, – цыкнул на него Николс. – Не загружай девственный мозг Стольника нашими проблемами.
Харитон, как и все, надел футболку.
Николс в отличие от остальных надел не футболку, а клетчатую рубаху, купленную для Стольника, осмотрел всех и решил:
– В общем, расходимся. Свою задачу каждый знает. Встречаемся вечером здесь. Ужинаем отдельно, еду для Стольника и завтрак на всех я обеспечу.
Потом, остановив взгляд на Харитоне, Николс дал распоряжение:
– Из номера не выходи. Насчет еды придется до вечера потерпеть.
Стольник послушно кивнул. Его грела мысль, что предстоит находиться в состоянии покоя весь день.
Когда дверь за бандитами закрылась, Харитон подошел к окнам и задернул шторы. В номере воцарился приятный полумрак, Стольник сел в кресло и слился с тишиной.
Шла битва. Он чувствовал, как остатки одежды от высокой температуры тлеют на его теле и кольчуга начинает впиваться в кожу. Щит, усыпанный энергетическими кристаллами, рассеивающими смертоносные лучи серо-зеленых богов, и преобразующий их в силовое поле, вот-вот должен был взорваться от переизбытка энергии.
