Я должен сидеть перед своим столом, зарывшись с головой в книги, а мои пальцы набирают на ноутбуке эссе по журналистике, которое я должен сдать в ближайшее время.
Иногда я думал о том, чтобы пофлиртовать с профессором и получить оценку без всякого сочинения.
Где-то тогда у меня еще оставалось чувство собственного достоинства.
Кроме того, я бы попробовал это сделать только в том случае, если бы она была молода, привлекательна и почти не разваливалась на части.
Другая идея — взять какую-нибудь девчонку с курса журналистики, заставить ее кончить с помощью моего уэстонского обаяния, а она в благодарность за мою потрясающую услугу напишет мне курсовую работу.
Однажды это уже сработало, и я буду делать это снова и снова.
Когда я закончил расставлять тарелки и столовое серебро на круглом деревянном столе, я обошел кухонный остров и взял из холодильника пиво, которое принес Генри.
— Убери свои чертовы ноги со стола. Это дороже, чем твое обучение в колледже.
Ногой я отпихнул ноги Генри от деревянного стола, который всегда чувствовал себя немного комфортнее в моем доме из-за семейных привилегий.
К тому же он — любимый племянник моего старика.
Хотя иначе и быть не могло, потому что у моего отца был только один племянник, но он дал мне понять, что предпочел бы иметь Генри в качестве сына, а не меня.
С лета двухлетней давности, когда мы закончили школу и нам нужно было как-то скоротать время, Генри проводил лето, работая в папиной строительной компании.
А я в это время учил детей хоккею на ледовой арене.
Я думал, что это будет весело, но все оказалось совсем наоборот.
Они капризничали, плакали, как только падали, и кричали.
По сей день он рассказывает о том, как Генри, несмотря на жару, работал до упаду, помогал ремонтировать или строить дома, и я кляну себя за то, что с тех пор, как я учил детей, у меня не появилось ни одного собственного.
Они были изнурительными и страшными.
Один малыш додумался постоянно кусать меня и гордо доказывать, что он вампир, своими четырьмя отсутствующими молочными зубами.
Картер вернулся к обеденному столу с двумя пакетами азиатской еды, а Тревор и Генри, которые вышли на задний двор покурить, нашли свое место за столом.
Я бы соврал, если бы сказал, что у меня не защемило сердце, когда папа всегда говорил о Генри, что он такой большой, а я выглядел таким маленьким.
Просто маленький укольчик. Это была вся боль, которую я позволил отцу причинить мне.
Генри не знает, что папа так о нем говорил, потому что он говорил о нем только тогда, когда я стоял рядом. Папа никогда не любил говорить о хоккее и не слушал меня, когда речь заходила о нем.
Бабушка всегда внимательно слушала и звала меня, когда смотрела игру по телевизору.
Обычно я видел ее только по праздникам, потому что ехать из Далласа (штат Техас) в Истбург с тремя кошками было трудновато.
Мы вчетвером сделали заказ по меню, начиная с закусок, таких как спринг-роллы, и заканчивая основными блюдами, а также лавовым тортом, который прилагался к каждому заказу, и печеньем с предсказаниями, от которого Картер был без ума.
Мы с Луной собирались пойти за покупками, так как холодильник был более чем пуст, но азиатская еда оказалась гораздо более соблазнительной.
Так что теперь у нас было два варианта.
Либо я проживу на кукурузных хлопьях до завтрашнего вечера, либо просплю так долго, что искать что-то съедобное уже не будет смысла, потому что к этому времени они втроем вернутся из Нью-Йорка.
Я включил программу, по которой транслировался хоккейный матч, и пока мы молча передавали одну за другой пластиковые тарелки, завернутые в алюминиевую фольгу, все внимание было приковано к телевизору, как только тарелки наполнились азиатской едой.
— Твою мать! — Закричал Тревор, который в отчаянии поднялся со своего места и пнул стул, что не помешало ему еще больше разволноваться из-за бардауна команды соперника.
Сцена с бардауном повторялась три раза, и чем чаще ее показывали, тем медленнее становилась съемка, когда шайба ударялась о столб и затем попадала в сетку.
Картер схватил пульт и выключил телевизор, бросив его на стол.
— Мы не собираемся и дальше продолжать эту игру. — Проворчал он, откусывая от булочки.
— Пойду покурю.
Тревор зажал между губами сигарету, которая весь вечер торчала у него за ухом, и вышел на улицу.
Как будто это был призыв для всех нас, мы последовали за ним с банками пива на патио, граничащее с зеленым пространством.
Зеленая зона, отделявшая дом от озера, освещалась маленькими фонариками на батарейках, воткнутыми в цветы Камиллы. Перила дорожки были увешаны теплым светом фонариков.
Мы с Картером отделились от небольшой группы и пошли к причалу, потому что у него был с собой косяк.
— Можно я останусь на ночь? Ты же не против, если я посплю на диване? А то я забыл ключи и, знаешь… папу. — Последние слова Картер пробормотал тихо.
— У тебя уже есть своя зубная щетка, Принцесса.
Принцессой его обычно называли, когда он оставался у нас ночевать, что случалось не так уж редко.
Камилла давно купила несколько зубных щеток, в том числе фиолетовую со звездами из палочки принцессы.
