Моя щека болела изнутри, столько раз я грызла ее зубами, чтобы скрыть дрожащую челюсть и спрятать от него, что я чувствую себя такой слабой перед ним.
Он попытался взять меня за руку, но я вырвала ее у него и побежала обратно в свою комнату, где, как только закрылась дверь, по моим щекам покатились слезы.
Влюбленность может быть такой прекрасной, и в то время как ты чувствуешь бабочек в животе, ты одновременно ощущаешь болезненный удар в сердце.
Никогда не будет нас.
Только он и я.
Как могло то, чего никогда не было, причинить такую боль?
35. Уэстон
С вечера понедельника мы с Луной говорили только самые необходимые слова.
Одной ночью мы были так близки, а теперь это было похоже на двух незнакомцев, живущих под одной крышей и делящих ванную комнату.
К этому времени вернулись папа, Камилла и Руби, и мне стало немного сложнее быть рядом с Луной, потому что я до поздней ночи сидел в библиотеке и дописывал эту чертову курсовую работу. За минуту до окончания срока я отправил документ профессору по электронной почте.
Сначала, когда я был в таком отчаянии и мне не хотелось работать над этой курсовой самостоятельно, я хотел попросить Луну.
Я хотел немного пофлиртовать, обвести ее вокруг пальца и воспользоваться ее помощью, но быстро понял, что ее не так-то просто обвести вокруг пальца, и не хотел пользоваться ее помощью.
К моему удивлению, сегодня на уроке я получил оценку и просто сдал.
Прошел — значит прошел.
Луна была не глупа и заметила мои попытки быть рядом с ней, которые она постоянно блокировала.
Я как-то пытался найти ее близость, специально проспав, чтобы уйти одновременно, и предлагая ей прокатиться на машине. От чего она всю неделю отказывалась, а когда пошел дождь, сама поехала в колледж на маминой машине.
В пятницу вечером я хотел заказать еду и спросил ее, не хочет ли она тоже поесть.
Это было из ее любимого ресторана.
Она отказалась и от этого.
Какой неприятный сюрприз.
Позже я узнал от Генри, что Ария отменила их свидание, потому что Луна спросила ее и Люси, не хотят ли они пойти поесть. Я не знал, когда это произошло, но девушка Тревора и этот сумасшедший дуэт стали друзьями.
Кроме того, я каждый день пускал ее в ванную первой, поэтому в комнате пахло ее малиновым гелем для душа.
С Картером все снова было хорошо.
Поначалу между нами было немного напряженно, но я решил не поднимать тему о том, почему мы поссорились. У нас не было возможности уходить с дороги друг другу, потому что мы оба нападающие: он на левом фланге, а я на правом.
В раздевалке настроение было взволнованным и напряженным.
Все ближе и ближе приближалась игровая неделя, которую колледж проводил каждый год. Это одна из многочисленных традиций колледжа.
Каждый день проходили игры по каждой спортивной дисциплине. Игровая неделя началась с хоккейного матча и закончилась одним.
Обе игры были домашними.
Тренер был не в восторге от нашего выступления, о чем он дал нам понять громогласным заявлением.
Я чувствовал, что его слова до сих пор витают по спортивной раздевалке.
— Ребята, вы все ещё идете в бар? — Спросил Тревор, глядя на свою темно-русую кудрявую гриву, насухо вытертую полотенцем.
— Ты все еще спрашиваешь об этом?
Картер широко улыбнулся.
— Я буду ждать тебя у машины.
Он ткнул Тревора клюшкой в плечо и вышел из раздевалки.
— Я ухожу.
— Я тоже. — Присоединился я к Генри.
Тревор с недоверием посмотрел в нашу с Генри сторону.
— С каких это пор Синклеры отказываются от ночи в баре?
Я закатил глаза и мурлыкнул, завязывая шнурки.
— Я приглашаю Арию на свидание. — Улыбнулся он, как маленький ребенок.
— Друзья с привилегиями?
Чарльз рассмеялся.
— О, заткнись.
— А как насчет тебя, Уэс?
— Есть дела. — Соврал я.
Я собирался попытаться поймать Луну в кофейне, когда она возвращалась со смены, и предложить отвезти ее домой, но через Генри, у которого было свидание с Арией, я узнал, что Луна выходит на вечернюю смену.
В конце концов, я должен был что-то предпринять, если еще не поздно.
Прошла неделя с тех пор, как мы были так близки друг к другу, и это был также последний раз, когда мы действительно разговаривали.
Мое тело и сердце испытывали к ней такое сильное чувство привыкания. Поцелуй на льду должен был произойти, и это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Я скучал по мятному вкусу на ее губах.
Луна была права. Сначала я должен был четко определить, чего я хочу и что чувствую.
Это было ясно с самого начала.
Она была тем, что я хотел и получу, и я так надеялся, что она тоже хочет меня. Луна была тем, чего я так хотел и в чем так нуждался в своей жизни.
— Свидание с трахом, как у Генри, или что?
Тревор рассмеялся, который быстро угас, когда я задумчиво посмотрела на него.
— Мне нужно кое-что уладить.
