На мой вопрос ответили, когда Итан вышел из своей комнаты, а Чарльз скрылся в своей.
— Ну и приветствие. Это всегда так?
— Я не хочу об этом говорить. Я слишком трезв для этого. — Язвительно сказал он, и я последовала за ним на кухню.
Итан достал одну банку пива и стакан яблочного сока и поставил их на уже накрытый стол, а затем разложил макароны по белым тарелкам.
Мама всегда хотела, чтобы у нас были семейные традиции вроде блинной субботы или вторника с тако.
У нас же был «Макаронный четверг».
Папа ввел этот день, и, несмотря на все, что произошло, мы придерживались этой традиции.
С той лишь разницей, что макаронный четверг у нас получался максимум раз в месяц, а уж чтобы все трое были на нем — и того реже.
— Что у тебя запланировано на субботу?
Я ненавидела эту тему так же сильно, как и этот вопрос.
Я старалась отгородиться от того факта, что в субботу у меня день рождения, мне исполняется двадцать лет, а авария произошла ровно год назад.
Через год после этого я стояла у бильярдной в семь часов вечера, и папа забрал меня на машине. Мы проехали по мосту, он потерял управление, и в итоге машина оказалась в реке.
Я не знаю, что бы произошло, если бы позади нас не стояла машина, вызывающая службу спасения.
Кто знает, были ли бы мы с отцом, который слишком горд, чтобы позвонить мне, все еще здесь.
Я поковырялась в своей пасте и придумала ответ, которого было бы достаточно, чтобы брат даже не думал ничего предпринимать.
— Протрезветь после вечеринки Тревора.
— Да ладно, Луни. Неужели ты всегда будешь такой упрямой и ничего не сделаешь в свой день рождения?
Я раздраженно перевела взгляд со своей тарелки с пастой на лицо брата, сидящего напротив меня.
— В день, когда я чуть не умерла из-за того, что наш мудак-отец неконтролируемо пьет?
— Даже не начинай так портить свой день рождения. Ты любила отмечать дни рождения.
Мне было неприятно это признавать, но Итан был прав, а я ненавидела, когда он был прав. Я никогда не отдам ему этот триумф и не признаю, что он был прав.
Я лучше останусь упрямой и буду смотреть на лимонную пасту с лососем.
Я любила отмечать дни рождения так же, как Пасху, Хэллоуин и дарить людям подарки. Он был прав и в том, что мне не стоит даже начинать думать о своем дне рождения в таком ключе.
Если бы существовало средство, которое заставило бы меня забыть об этом дне, я бы выпила его, как рюмку текилы.
— Пойдем, Луна. Только мы вдвоем и мама. — Умолял он.
— Я не знаю.
— Мы можем сходить куда-нибудь поужинать, а потом я отвезу вас с мамой домой. Вот и все.
Еда казалась вкусной. Еда всегда может привлечь меня.
— Хорошо. — Улыбнулась я и взяла в рот первую вилку с уже остывшей пастой.
Не думать об этом никогда не получится, но я могу постараться сделать все возможное, чтобы свести эти мысли к минимуму и работать над тем, чтобы в первую очередь в голове всплывали прекрасные моменты из моих предстоящих дней рождения, а не автокатастрофа.
Я не была уверена, стоит ли мне спрашивать, могу ли я привести кого-нибудь, но мы с Уэстоном решили, что сначала нужно поговорить о том, что было.
Я никогда не думала, что влюблюсь в него, но нет слов, чтобы описать то, что происходило внутри меня, когда я была рядом с Уэстоном.
Но слово «дом» очень хорошо подходит для этого.
Вдруг мы оба услышали, как открылась дверь спальни Чарльза, и два голоса стали звучать все громче и громче, пока женский голос не затих, а входная дверь не захлопнулась.
40. Уэстон
Мой мобильный телефон зазвонил, когда я выходила с катка, и я хотела ответить Луне, потому что мне нужно было сказать ей что-то важное. Мне так хотелось рассказать ей все первой и посмотреть, как она отреагирует, когда я сообщу ей эту новость.
Мы с Картером наконец-то стали ближе к тому будущему, о котором всегда мечтали.
Мои мысли были полны Луны, и если бы мне пришлось покупать новую хоккейную клюшку за каждый миг, когда я думал о ней, мне бы давно пришлось взять кредит.
Как обычно, я подъехал к подъездной дорожке и припарковал машину перед прицепом, где на зиму стояла наша лодка.
Мини Камиллы, папина и Руби машины были припаркованы там же, где и всегда, когда все они были дома.
Самое трудное было сделать вид, что все нормально, как только я вошел в дом. Мне хотелось бы высказать это папе, но я знал, что он не отреагирует так, как я надеялся, но я могу попытаться.
Возможно, именно в этот момент он поймет, что хоккей — это хорошее времяпрепровождение. Я скажу папе и покажу ему, что могу заставить его гордиться собой и что он может гордиться мной.
Я сделал еще один глубокий вдох, затем достал из кармана куртки ключ и вставил его в дверной замок.
Я снова почувствовал вонючий запах ванили и дерева от свечей Камиллы, которые она всегда зажигала, когда была дома, говоря, что они должны пахнуть как кафе со свежими булочками с корицей из духовки.
Но пахло скорее подгоревшими булочками с корицей, пролежавшими несколько недель в морозилке, потому что никто не хотел их есть.
У Камиллы был плохой вкус не только к мужчинам, но и к свечам.
