Я никогда не видел ее такой потрясенной, почти испуганной, как сейчас. С ее лица исчезли все краски.
Ее обычно красные щеки были бледными.
На ее лице не было ни единой эмоции.
Ничего.
Я проследил за взглядом Луны, и она уставилась на стройного мужчину с каштановыми волосами, между которыми виднелась седина, как и в его бороде.
— Луна. — Сказал незнакомый мне мужчина.
Она крепче сжала мою руку, и я почувствовал, как кровь сжимается.
— Папа. — Выдохнула она.
Почему это должно было произойти именно в день ее рождения?
Именно тогда, когда день рождения проходил хорошо. Она что-то делала с мамой и Итаном, мы ходили ужинать, и кто знает, что еще мы делали бы дома, и почему этот человек, тот, кто заставил ее думать, что она должна умереть, и ненавидеть свой день рождения, должен был стоять здесь, перед нами.
— Что ты здесь делаешь? — Пробормотал папа Луны между усов, зарывая руки в карман пиджака.
— Празднуем мой день рождения.
Она застыла рядом со мной, как робот, который может просто говорить, не показывая никакой реакции или эмоций.
— Вот черт, надо было тебе позвонить.
Он почесал затылок и вытер бороду руками, которые только что были в карманах пиджака.
— Неделю назад ты тоже не позвонил. Так что один дерьмовый день все равно не имеет значения.
Я никогда не слышал такой ненависти и в то же время такого страха в голосе Луны. Я чувствовал себя таким беспомощным, потому что ничего не мог сделать. В конце концов, я не мог потащить ее за собой и уйти из закусочной.
Она сама должна решить.
— Луна, пожалуйста, не говори так. У меня очень много дел. Подготовка команды, переезд сюда из Чикаго, и…
Она не дала ему договорить.
— Взять под контроль свою проблему с алкоголем или подавить ее, чтобы снова грохнуться с моста?
Я понял, что у меня есть крутая девушка.
Я любил ее.
— Луна. — Смущенно выдохнул он ее имя.
Старик не мог вымолвить ничего, кроме ее имени. Если бы я был на его месте, то после фразы Луны я бы и этого не вымолвил.
Этой фразой она не только вырвала бы у меня самолюбие, но и голосовые связки.
— Нет, оставь это.
Она сделала небольшой шаг назад и приблизилась ко мне, когда ее отец попытался подойти к ней.
— Я трезвый, правда. С тех пор, как вы с мамой переехали.
— По крайней мере, это уже что-то. — Проворчала Луна.
Мужчина, имени которого я не знал, почесал затылок и оглядел закусочную.
Что он искал?
Готовую отговорку или причину, по которой он не позвонил Луне?
— Не хотите ли перекусить?
— Мы уже поели, спасибо.
— Как Руби и Итан?
— Хорошо.
Разве не уместно было также спросить, как она?
— Не собираешься ли ты познакомить своего друга со своим стариком? — Попытался он разрядить напряженное настроение.
— Это Уэстон. Мой парень. Тот самый, с которым я сейчас ухожу из закусочной.
Луна не стала ждать его ответа и потянула меня за собой.
Она открыла дверь, которая хлопнула со звоном.
— Луна. — Остановил нас ее отец.
Она повернулась и ждала, как и я, что он еще скажет.
— С днем рождения.
Я считал своего отца мудаком, но человек, выдававший себя за отца Луны, был мудаком вдвойне.
Мы вышли из закусочной, и она разрыдалась в моих объятиях, когда мы стояли за моей машиной.
48. Уэстон
Остаток вечера в день ее рождения прошел не так, как я планировал и представлял.
Придя домой, мы сразу же легли в постель, и она, зарыдав, уснула в моих объятиях. У меня разрывалось сердце, когда я видел ее в таком состоянии, и в то же время я чувствовал себя таким беспомощным.
В тот вечер я хотел сказать Луне, что люблю ее, но мне казалось неправильным говорить это после встречи с ее отцом, потому что я не хотел, чтобы она подумала, что я говорю так только потому, что это удобно в данной ситуации.
Я хотел сказать ей об этом, потому что действительно люблю ее.
Сначала мы еще разговаривали об этом, и она рассказала мне о том времени до аварии, когда ее отец потерял юридическую фирму.
В какой-то момент мы замолчали, когда она лежала у меня на руках, и я заметил, как она вздохнула. Я старался утешить ее, как мог, крепко обнимал и говорил ей позитивные слова, и с тех пор прошло три дня.
Днем Луна была в доме вместе с мамой, чтобы расставить мебель и перенести в дом первые вещи.
А я с восьми утра до семи вечера большую часть времени проводил на ледовой арене или в плавательном зале.
Стратегические совещания, сухие тренировки, тренировки на льду и плавание на выносливость.
Плавательная арена открывалась только в пять часов дня, потому что до этого проходили соревнования «Истбургских акул».
Луна и Люси смотрели, как Ария плывет свою эстафету, а когда соревнования закончились и команда вошла в плавательный зал, мы увидели друг друга лишь мельком, потому что я вернулся домой только вечером.
Несмотря на то, что мы засыпали и просыпались в одной постели, я скучал по Луне. Весь день мои мысли витали и кружились только вокруг нее.
Мы не виделись почти все время, а если и виделись, то только урывками, а потом ложились в постель, трахались и засыпали, потому что очень устали за день.
