Вильяме остановился, чтобы понаблюдать за сценой. Прошло, как ему показалось, минуты три, и вновь появился сияющий "метеор". Из него опять выплыл "огненный обруч", плавно опустившийся на землю. Мужчина и женщина запрыгнули на борт своего летательного аппарата и исчезли в ночном небе. И в тот же самый момент "все феи мгновенно скрылись из виду" [1063].
Как знать, не был ли тот круг, который начертили на земле мужчина и женщина, своего рода вратами, позволившими доставить в этот мир фей, а затем перенести их обратно? Я долго размышлял над этой сценой, стараясь понять, что же именно удалось увидеть Дэвиду Вильямсу, но так и не смог подобрать однозначного ответа. И все же одна деталь способна, на мой взгляд, кое-что прояснить в этом событии. Сам Вильяме полагал, что наблюдал за танцем не более трех минут, но когда он наконец добрался до дома, жена не преминула сообщить ему в самых нелицеприятных выражениях, что он задержался на целых три часа. "Означает ли это, — задается вопросом Джанет Борд, — что Вильяме, сам того не ожидая, попал в зачарованный мир, где время течет совсем иначе, чем у нас?" [1064]
Время и в самом деле течет весьма странно в том месте, где танцуют феи. Самое интересное, что очевидцы этих событий, даже если они жили столетия назад, принимают как должное тот факт, который совсем недавно вошел в число научных истин современности. Я имею в виду постулат, согласно которому течение времени вовсе не является универсальным или абсолютным, но напрямую зависит от местоположения и движения наблюдателя [1065]. И если и в самом деле существуют иные измерения, на чем настаивают приверженцы квантовой физики, то ход времени в каждом из этих измерений должен соответствовать местным правилам и закономерностям. Из этого следует, что те, кто путешествует между мирами, должны принимать в расчет эту временную относительность — когда, к примеру, три минуты в одном измерении соответствуют трем часам в другом. Хочу еще раз напомнить, что все это — не более чем догадки. И потому я готов выдвинуть еще одно, чисто умозрительное предположение. Если допустить, что танец является средством перемещения между мирами, то силы, высвобождаемые во время такого движения, вполне способны создать нечто вроде водоворота, в который иногда затягивает неосторожных свидетелей. Не исключено, что именно этой опасностью и объясняется агрессивное поведение фей, старающихся отогнать людей подальше от круга. Ну а в том случае, когда человек находится достаточно далеко от танцоров или же сам танец уже вступил в завершающую стадию, подобная предосторожность явно оказывается излишней.
Существует немало легенд, повествующих о том, что танец фей и в самом деле стал ловушкой для множества людей. Так, на гравюре девятнадцатого столетия изображены феи, движущиеся в танце по периметру круглой впадины. Одного человека затянуло в волшебный хоровод, и самому ему это, судя по всему, весьма по душе.
Однако приятель пытается вытащить его из круга, вернув в привычный и безопасный мир [1066]. Порой, когда рядом не оказывалось такого друга, готового протянуть руку помощи, люди и в самом деле попадали в Волшебную страну — очень часто с трагическими для себя последствиями. В шестидесятых годах XX века пожилой уэльский сказитель поведал фольклористу Робину Глиндафу такую историю:
—
—
—
—
—
