Сам Крик объяснял, что использовал ЛСД для того, чтобы освободить свое сознание от всевозможных предубеждений. И кто знает, не получилось ли так, что триптаминовое ядро наркотика перенесло Крика именно в тот гипотетический "Зал записей" в нашей ДНК, куда мы попадаем с помощью аяуаски и где некие "умные создания" укрыли наиболее важные тайны Вселенной? Не мог ли Крик, разум которого уже работал в этом направлении, извлечь из своей собственной ДНК весьма ценную информацию… касающуюся структуры самой ДНК?
Когда Бенни Шэнон путешествовал по джунглям Амазонки, один из индейцев поделился с ученым своими собственными мыслями относительно того, к каким именно сведениям может открывать нам доступ богатая триптамином аяуаска:
Мораль этой истории заключается в том, что употребление аяуаски или каких-либо иных галлюциногенов является тем необходимым условием, без которого подавляющее большинство людей просто не сможет проникнуть в тайные комнаты своего сознания. Однако, при всей своей необходимости, оно ни в коей мере не может считаться достаточным. Недостаточно привести лошадь к воде — надо еще позволить ей напиться. Так и человек может употреблять аяуаску, не получая при этом никаких откровений — во всяком случае, до тех пор, пока он и в самом деле не "заслужит этого". Однако все шаманы, обитающие в районе Амазонки, согласятся с тем, что подобные откровения доступны каждому, кто должным образом использует этот напиток. И главное, что для этого требуется, — подготовленное сознание и холодный рассудок, позволяющий воспринимать и правильно оценивать полученную информацию.
Мало чье сознание было подготовлено настолько хорошо, как сознание Фрэнсиса Крика, когда тот приступал к своим опытам с ЛСД. Совместно с Джеймсом Уотсоном и Морисом Уилкинсом он разгадал генетический код ДНК, что принесло ему в итоге Нобелевскую премию. Вряд ли найдется человек, который настолько же полно олицетворял бы собой основное течение в науке, как Фрэнсис Крик — в том смысле, что именно он определял то направление, по которому и должна была двигаться наука. И уже за ним покорно следовали целые поколения менее изобретательных и новаторски мыслящих ученых. Стоило Крику заговорить — неважно, по какому вопросу, и к нему со вниманием прислушивались. Надо сказать, что одной из его излюбленных тем был предмет, в котором он разбирался не настолько хорошо, чтобы высказывать по этому поводу сколько-нибудь компетентное суждение. Я имею в виду предполагаемую невозможность существования души [1202]. Но когда Крик начинал рассуждать о ДНК, то тут, без сомнения, к словам его стоило прислушаться.
Фрэнсис Крик всегда признавал то обстоятельство, что наибольшая проблема заключалась не в способе распространения жизни на планете после появления ДНК. Главное, что волновало умы ученых — как именно появилась подобная молекула. "На первый взгляд кажется совершенно невероятным, чтобы столь сложный механизм мог возникнуть совершенно случайно, — писал Крик в 1966 году. — Возможно, однако, что подобным образом возникла какая-то примитивная версия ДНК, которая со временем развилась до настоящего уровня" [1203].
