Издательство «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН)» совместно с Международным центром истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий НИУ ВШЭ начинают новую книжную серию «История коллаборационизма». Открывает серию книга «"Свершилось. Пришли немцы!" Идейный коллаборационизм в СССР в период Великой Отечественной войны» (сост. О. В. Будницкий). Это предваренное обширной вступительной статьей и комментированное издание «Дневника коллаборантки» Л. Т. Осиповой (О. Г. Поляковой) и воспоминаний («Советская школа в 1936–1942 гг.» и «Гражданская жизнь под немецкой оккупацией, 1942–1944») В. Д. Самарина (Соколова). Тексты обоих авторов, различные по жанру и стилю (первый — дневник, хоть и подвергавшийся существенной позднейшей редактуре, написан живо, хлестко, в богатой эмоциональной гамме, второй и третий — заметно ангажированные и приближенные к публицистике воспоминания, газетно-канцелярские по своему языку), иллюстрируют феномен идейного коллаборационизма в годы войны, дополняющий более известный и очевидный коллаборационизм прагматический или вынужденный. В среде советской интеллигенции в 1930-е годы существовала и росла группа тайных диссидентов; ее сложно определить в цифрах; некоторые, но, очевидно, не все ее представители проявились во время войны — намеренно стараясь оказаться на оккупированных территориях и сотрудничать с немцами в деле «освобождения» России от большевистской диктатуры. До войны свою скрытую и пассивную оппозицию режиму, да и вообще свой образ жизни они называли «внутренней эмиграцией»; термин, по всей видимости, пошел от «внутренней эмигрантщины», формулировки К. И. Чуковского. В 1949 году некогда «внутренний», а затем вполне реальный эмигрант Николай Осипов (Поляков) напечатал в «Гранях» программно-апологетическую статью про это явление — «Внутренняя эмиграция в СССР». В то же время его жена, Лидия Осипова (Олимпиада Полякова), готовила к печати свой «Дневник коллаборантки», апологию уже не пассивного сопротивления, а активного коллаборационизма. Поляковы-Осиповы дождались немцев в Царском Селе, позже перебрались в Павловск, затем в Тосно, Гатчину, Ригу, откуда в июле 1944 года были эвакуированы в Германию. В годы войны они так или иначе всегда стремились сотрудничать с немцами «на благо России», прежде всего, печатались в оккупационной периодике. Мы предлагаем вниманию читателей фрагмент «Дневника коллаборантки», посвященный жизни супругов в оккупированном Павловске. * * * Первая частичная публикация рукописи в 1954 г. в журнале «Грани», № 21, стр. 92–131. Жирным шрифтом и квадратными скобками выделены добавления и разночтения из отрывочной публикации в сборнике Н. Ломагина «Неизвестная блокада: Книга 2», 2002, стр. 441–475. По Ломагину же восстановлено выделение важных слов заглавными буквами. Полностью дневник до сих пор не опубликован. Датировка записей в этих изданиях не всегда совпадает, к тому же вариант «Граней» отредактирован (у Ломагина записи цитируются почти без правки). Здесь сохранена датировка «Граней».
Сегодня сообщили по радио о нападении немцев на нас. Война, по-видимому, началась и война настоящая. Неужели приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы — хуже не будет. Да и что нам до немцев. Жить-то будем без них. У всех такое самочувствие, что вот, наконец, пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания все же крепко надеялись. Да и, не будь этой надежды, жить было бы невозможно и нечем. А что победят немцы — сомнений нет. Прости меня, Господи! Я не враг своему народу, своей родине. Не выродок. Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все, вся Россия, страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас всё, в том числе и чувство патриотизма.
Самое поразительное сейчас в жизни населения — это ненормальное молчание о войне. Если же кому и приходится о ней заговаривать, то все стараются отделаться неопределенными междометиями.
Слухи самые невероятные. Началась волна арестов, которые всегда сопровождают крупные и мелкие события нашего существования. Масса людей уже исчезла. Арестованы все «немцы» и [все] прочие «иностранцы». Дикая шпиономания. Население с упоением ловит милиционеров, потому что кто-то пустил удачный слух, что немецкие парашютисты переодеты в форму милиционеров. Оно, население, конечно, не всегда уверено в том, что милиционер, которого оно поймало — немецкий парашютист, но не без удовольствия наминает ему бока. Все-таки какое-то публичное выражение гражданских чувств. По слухам, наша армия позорно отступает.
Сегодня на площади около дворца парторг дворцовой ячейки Климашевский проводил митинг. Это была не речь, а истерический крик на тему: «Все как один на рытье противотанковых окопов!» «Не сдадим врагу ни одного нашего дома, ни одного завода, ни одного учреждения — всё сожжем сами», — отсюда слушатели сделали вывод, что врага ждут и к нам, и довольно скоро. При призыве: «все как один на работы по обороне» — слушатели, как по команде, стали придвигаться к воротам поближе, боясь как бы они не захлопнулись и всех не погнали бы на окопы прямо с площади. Потому ли, что на митинге были главным образом, старики и дети, или потому, что начальство не догадалось вызвать «бурный и неудержимый энтузиазм», ворота не захлопнулись. Еще не успел оратор докричать последних лозунгов, как все собрались занимать очереди у продуктовых магазинов. В течение получаса весь недельный рацион магазинов был расхватан.
Многие убегают в Ленинград, боясь, что бои за него будут разыгрываться в его окрестностях. Да и рассчитывают, что там безопаснее будет пересидеть самый боевой период. А также боятся, что немцы придут туда раньше, чем к нам. «Убегают» — потому, что ездить туда уже нельзя без специальных пропусков. На железных дорогах несусветная неразбериха. Из Ленинграда многие учреждения эвакуируются, но население из него не выпускают. Нас уже бомбят. Правда, всё пока военные объекты. Ленинград же, говорят, бомбят ежедневно. На днях с нами был такой, весьма характерный для нашей жизни, анекдот: началась воздушная тревога. Мы зашли в подворотню. Дом старинной постройки, так что это была даже и не подворотня, а глубокий каменный коридор. Стоим. Подходит к нам дворник и приказывает перейти в маленький деревянный сарайчик во дворе. На наше замечание, что здесь от бомб безопаснее, он ответил: «Не бомбы надо бояться, а начальства». И категорически потребовал, чтобы мы перешли в сарайчик. Против такого резона не попрешь, мы перешли в сарайчик. И так-то вся наша жизнь проходит под страхом начальства, которое, конечно же, страшнее всякой бомбежки и бьет без промаха.
Новая беда на нашу голову. Все домашние хозяйки и неработающие взрослые должны ежедневно слушать «доклады» наших женоргов о текущем моменте. «Доклады» эти сводятся к довольно безграмотному чтению газет. Никаких комментариев и никаких вопросов не полагается. То, что каждая из нас может сама прочесть за четверть часа, мы должны слушать целый час. Господи, когда же все это кончится!
Очень красивы противовоздушные заграждения, которые каждый вечер поднимают над городом. Как огромные серебряные рыбы плавают в вечернем воздухе. Бомбят, а нам не страшно. Бомбы-то освободительные. И так думают и чувствуют все. Никто не боится бомб.
