В это время, с начала 1943 до второй половины 1944 г., перед союзными группами (я пишу на основании своих личных воспоминаний) стояла основная задача: создание подполья НТС в занятых Красной армией областях. Оставляли в подполье людей, склады литературы, шапирографы[324], пишущие машинки. Оставались, главным образом, новые члены НТС, знавшие местные условия.
Летом 1943 года немцы произвели одновременно в нескольких городах аресты членов НТС. Только в Брянске, Клинцах и еще в двух-трех мелких городах им удалось захватить более 30 человек. В районе Брянска аресты производил один из многочисленных немецких «зондерштабов», расквартированных в Гомеле. Арестовывали бывшие советские парашютисты, перешедшие на работу в немецкую контрразведку.
В Гомеле арестованные подвергались многочасовым допросам, избиению. Судя по характеру допросов, вопрос о ликвидации всех уже был решен, причем решался он, по всей вероятности, не только в гестапо, но и в НКВД. Один из следователей намекнул, что с «изменниками Родины» может быть только один разговор: к стенке! Потом, когда большинству, благодаря исключительно счастливым обстоятельствам, удалось вырваться, подтвердились предположения о том, что самое активное участие в арестах принимали большевистские агенты, работавшие в органах немецкой разведки и контрразведки, и гестапо. В ликвидации самостоятельной антибольшевистской и антинемецкой силы были заинтересованы как немцы, так и большевики.
Эта сила устояла. Вышла из борьбы выросшей, окрепшей.
«Когда же на запад умчался туман,
Урочный свой путь совершал караван»[325]. –
декламирует, сидя на маленьком чемоданчике, бывший батальонный комиссар Красной армии, а теперь талантливый журналист-антибольшевик, прекрасный оратор, выступавший не раз на больших собраниях с горячими обличительными речами против большевиков, мой хороший приятель.
Поезд идет на запад. Вагон мерно покачивается. В раскрытую настежь дверь (едем мы в товарном поезде) ветер заносит запах соснового леса – последнюю прощальную весть с Родины. Скоро Минск, а за ним старая граница. Прощай, Россия!
В нашем вагоне человек двадцать, все русские. У всех одно желание: чтобы поезд шел как можно скорее, чтобы не останавливался, чтобы не случилось чего-нибудь в дороге. Позади катится вал фронта. По пятам, за передовыми частями, сражающимися с немцами, идут те, кто воюет только против своего народа.
Поезд, замедляя ход, идет мимо какой-то маленькой станции.
– Что такое, базар, что ли? – изумляется комиссар, перестав декламировать, высовывается из вагона.
Мы все подходим к двери. Вся привокзальная площадь забита подводами, нагруженными домашним скарбом. На подводах женщины, дети, добровольцы из отрядов, простые крестьяне. Многие мужчины вооружены. На одной подводе видим пулемет. Прямо времена Гражданской войны! Налево по шоссе, насколько хватает глаз, – подводы, подводы, подводы. Направо, за станицей, – деревянный мост через неширокую реку. Там и образовался затор.
Железнодорожный мост, по которому медленно проходит наш поезд, только что восстановлен, после того как его взорвали партизаны. Но вот мост позади. Наш поезд снова набирает скорость.
– Прямо вся Россия уходит, – говорит комиссар. – Такого я не видел в 1941 году. Отступала армия. Бежали коммунисты. Но сейчас крестьянин уходит.
– Многие и остаются, – замечает кто-то из нас.
– Остаются, конечно, – подхватывает комиссар. – Трудно ведь Родину покидать.
Поезд идет все дальше, на запад.
«О, русская земля, ты уже за холмом»[326].
ТАСС заявляет, что: 1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места; 2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям; 3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными; 4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной армии как враждебные Германии по меньшей мере нелепо».
«Призывая всех русских людей подниматься на борьбу против Сталина и его клики, за построение Новой России без большевиков и капиталистов, я считаю своим долгом объяснить свои действия.
Меня ничем не обидела советская власть.
