При таком видении СССР все его бытие трактовалось, в полном согласии с доктриной обществоведения, в понятиях западного общества. Возникало желание сравнить отдельные элементы нашего и западного жизнеустройства и "взять оттуда все лучшее". Отпадала сама проблема подобия систем и вопрос о "применимости" у нас ихнего "лучшего". Когда при таком сравнении наталкивались на резкое различие, этому находили объяснение в нашем тяжелом историческом наследии – в нашей неразвитости, тяжелой войне, сталинизме и т. д. Неважно даже, оправдывал ли человек эту нашу родную историю или проклинал, в обоих случаях вставал вопрос о том, что пора различие устранить и научиться тому, в чем благополучный Запад ушел от нас вперед. Стало модным говорить даже, что пока мы тут со сталинизмом да коллективизацией возились, там-то, на Западе, и построен настоящий социализм. Эта мысль одно время нравилась даже нашей левой оппозиции. Она упрекала наших олигархов и их громилу Ельцина: что же вы, господа? Вот и Запад к социализму идет, у него государственный сектор большой. И нам бы так надо, раз уж мы у Запада учимся.
Целый срез антисоветского мышления сложился на основе категорий классовой борьбы. Вот, на Западе она узаконена, введена в рамки права, сложилась целая культура борьбы, и в результате достигнуто динамичное экономическое и социальное развитие. У каждого рабочего в кастрюле курица, а около дома сносная машина – это благодаря забастовкам. Но и буржуазию эти забастовки заставляют тщательнее вести дела. Что же мы-то? Страна таких замечательных традиций рабочего движения?
И начали эту тему мусолить, а потом и в рабочую среду нести. Ты же рабочий, тебя эксплуатируют, надо же бороться за свои интересы! Цивилизованно, конечно. Теперь не булыжник оружие пролетариата, нужны знания, нужны права, нужен закон о праве на забастовку.
