— Чистая и благословенная Мати Господа вышнего! Заступи всех нас, напастью и скорбью обременённых, молящихся тебе умильною душою и сокрушённым сердцем. Даруй нам избавление от нынешних зол и спаси, ты бо еси божественный покров рабам твоим...
Молящиеся, казалось, не обратили внимания на татар, только громче зазвучали слова припева:
— На тебя надеемся, тобою хвалимся, пресвятая Богородица, спаси нас!
Азям оттолкнул священника, встал на его место и крикнул:
— Хан Ахмат отдал нам ваши жизни. Но вы можете выкупить их, если укажете, где спрятано золото.
— Не верьте им, не отдавайте святых даров в руки поганых на поругание! — закричал священник и упал с разбитой головой.
— Под твою милость прибегаем, Матерь Божья, молений наших не презри в скорбях! — продолжал звучать хор.
Женщины свято верили в заступничество Богородицы: ведь в церковном сосуде, спрятанном среди прочих богатств, хранился жемчуг с её нетленной ризы. Отдать его — значит навеки лишиться могучего покровительства, не было среди них ни одной, кто бы смог пойти на такое святотатство.
Татары бросились в поиски, пещера озарилась огнями, но золота не находили. Тогда они, разъярённые упрямством женщин и тщетностью своих поисков, стали крушить всех и вся вокруг. Пощады не было ни старому, ни малому. Младенцам разбивали головы о камни, матерям, пытавшимся прикрыть своих детей, обрубали руки, старух сталкивали в глубокую расщелину, и вскоре вся она наполнилась шевелящимися, стонущими телами. В бочонок, где искали золото, а нашли смолу, стали окунать женские волосы, а потом поджигать их. Несчастные метались живыми факелами, крича и стеная.
Наконец тех, кто ещё мог двигаться, вытолкнули из пещеры.
Стоявший у входа Феофил истово закрестился, испугавшись их страшного вида: женщины шли, забрызганные кровью, едва прикрытые тлеющими лохмотьями, с широко раскрытыми безумными глазами. Одна из них, у которой на глазах убили сына, подошла совсем близко к монаху, её лицо было бездумной, мёртвой маской.
— Помилуй нас, Господи, посети и исцели немощи наши, — привычно пробормотал он и поднял руку для благословения.
В женских глазах мелькнуло подобие разума — несчастная догадалась, кто выдал врагу место их укрытия, и тогда она с неудержимой силой вцепилась в Феофила. Её под держали другие, всю свою боль и отчаяние старались выместить они на гнусном предателе. Татары поначалу хотели унять их, но потом отошли в сторону и стояли, потешаясь. Феофил грозил Божьей карой, молил о пощаде и затих. Подошёл татарин, схватил его за ногу и сбросил с кручи — у шакала не бывает могилы.
А потом всех оставшихся в живых алексинцев — и мужчин, и женщин, и детей — спустили вниз к реке и стали рубить им головы. Утром по воде слышно далеко, слышали их плач и стоявшие на другом берегу ратники. Слышали и плакали сами от гнева и своего бессилия...
Так погиб безвестный русский город, загородив собой всё Московское государство. Мудрое мужество простых людей сорвало хитроумную задумку Ахмата: задержка орды под Алексином позволила переместить русские силы к направлению главного удара и прочно загородить дорогу орде...
Хан молча наблюдал с высоты за казнью алексинцев, когда к нему подъехал князь Темир и встревоженно доложил о попавшем в их руки гонце, при котором оказалось письмо царевича Латифа.
— Что пишет этот нечестивец? — спросил Ахмат.
— Он пишет, что идёт грабить Сарай, и приказывает сотнику Азяму следовать за собой.
— Ложь! Ложь! Ложь! — выкрикнул, словно пролаял, Ахмат. — И письмо подложное!
— Сотник признал руку Латифа... Потом, у нас и раньше были вести, что в Казани копятся силы для разорения твоего города... — Темир замолчал, не решаясь больше противоречить хану.
— Где этот сотник?
Азям распростёрся перед Ахматом.
— Что ты знаешь о желании Латифа захватать нашу столицу?
— Ничего, великий хан. Желания царевича никогда не поднимались выше женских шальвар...
— А это чья рука? — указал Ахмат на письмо.
— Царевича Латифа, великий хан...
Ахмат пристально посмотрел на Азяма.
— У этого пей лживый и наглый взгляд, — сказал он, повернувшись к своим нукерам.
Те научились быстро понимать и исполнять волю своего повелителя — через мгновение тело Азяма уже летело с приокской кручи.
— Кто ещё остался живым из сидевших в крепости?! — громко спросил Ахмат.
— Аллах покарал всех до одного! — услышал он в ответ.
— Турай! Теперь тебе ничто не помешает переправиться через Оку и разбить русское войско? Поспеши, я жду от тебя хороших и скорых вестей!
