Яна вспомнила импровизированный концертный номер, который накануне исполнили в приемной Липатов и К во время выноса оклеветанного дивана; огненно-рыжую секретаршу, преподающую основы гигиены руководителю крупного холдинга в ее же собственном кабинете; новоиспеченного зама финансового директора, который чуть не просверлил в своей мятой футболке дырку, протирая животом очки, после чего снова фыркнула и ответила:
– Да уж, я и сама не думала.
Мужчина накинул на длинные русые патлы капюшон, взял с полки фонарик, быстро проверил его работоспособность и, снова становясь серьезным, поучительно заметил:
– Тем не менее, осторожность никогда не помешает, – и мягко добавил, – ступай, тебя уже ждут.
Яна проследила за взглядом синих глаз и только сейчас заметила в углу комнаты скромную, без вычур, как и все в этой комнате, винтовую лестницу. Сердце девушки забилось сильнее, она снова вспомнила телефонный звонок и удивилась интенсивности своих чувств.
«Это ничего не значило, – тихо повторяла она себе, поднимаясь по ступенькам, – это просто случайный выбор слов, в которых мне хочется слышать больше, чем есть на самом деле». Лестница вывела ее на площадку с двумя дверями; из-под одной из них пробивался свет. Яна перевела дыхание и снова, как мантру, повторила про себя: «Это абсолютно ничего не значило, все так же, как и всегда… или?» – девушка тряхнула волосами, отгоняя снова украдкой пробравшуюся в ее мысли надежду, и решительно толкнула дверь.
– Мне нравится открытый огонь, – смуглый и привлекательный, несмотря на явно надвигающийся на него в скором времени полувековой юбилей, мужчина удобно устроил голову на своей ладони и, опираясь на локоть, смотрел на прогорающие в камине угли.
«Интересно, почему так, когда
– Спишь? – мужчина заглянул светло-карими глазами в ее полные дремотной истомы полузакрытые глаза и понимающе ухмыльнулся.
Они лежали, тесно придвинувшись друг к другу, на полу у камина, на шелковой простыне, настеленной прямо на медвежью шкуру. Кровать, шкаф, очаг, маленькое, сейчас плотно занавешенное, окно, настенное зеркало и шкура – этим обстановка комнаты исчерпывалась. Широкая кровать была разобрана, матрас использован для импровизированной лежанки, пустая бутылка из-под красного вина и остатки праздничной трапезы небрежно отброшены в угол. В комнате все еще сохранялось тепло от натопленного камина и жара разгоряченных тел, поэтому покрывало было наброшено только на их ноги. Свободной рукой мужчина легонько проводил по груди Яны и иногда лениво опускался пальцами ниже, к гладкой коже вокруг ее пупка.
Она похлопала глазами, прогоняя сонливость, и протянула руку, сцепив свои хрупкие пальчики с пальцами огромной мужской руки. Тот немедленно погладил ее кисть, подтянул к своим губам и несколько раз коротко поцеловал нежные пальцы.
– Что это? – внезапно спросил мужчина, и Яна, скосив глаза, увидела, что на одном из пальцев слегка кровоточила свежая ссадина.
– Наверное, порезалась о наст, когда лепила снежок. – Девушка светло улыбнулась, вновь погружаясь в ощущение счастливой сказки, которое охватило ее сразу по приезду в этот удивительный дом.
– Яночка лепила снежок, Яночка точно заразилась детством, – насмешливо протянул мужчина и взглянул ей в лицо, дожидаясь ответной реакции.
Она и хотела бы возразить, но уже не чувствовала в себе никаких сил, поэтому только смущенно улыбнулась и тихо заметила:
– Тебе смешно, а я на самом деле опасаюсь за свой рассудок. Если первый рабочий день походил на безумное чаепитие у Мартовского Зайца, что будет потом?
– Ты справишься, – мужчина перекатился на живот и, опираясь руками, навис корпусом над стройной фигуркой. – Поговорим о делах подробно завтра, а теперь я покажу тебе, каково это – настоящее безумство мартовского зайца!
Яна довольно рассмеялась в ответ на его страстное рычание и откинула ненужное покрывало в сторону.
Они проснулись только утром, от осторожного стука в дверь.
– Витек, мы уже встаем, ставь чайник, – еще не разлепив глаза, громко скомандовал мужчина.
Яна услышала, как он встал и начал одеваться, но хотела бы подремать еще, поэтому продолжала лежать, притворяясь спящей.
– Доброе утро, соня!
Девушка все еще лелеяла надежду немного поваляться в постели и ничего не отвечала. Мгновение – покрывало было с нее сорвано, и Яна могла только жалобно скулить, сжимаясь в комочек от резкой утренней прохлады.
– Вставать, умываться, пить чай! – бодро разносилось по комнате.
– У-у-у…
– Вставать, умываться, делать зарядку, пить чай!