- Не на пытку, а на казнь, и в нашем присутствии Воин заслужил наказание, главнокомандующая. Ты согласилась с этим. Мы можем сами убить его и добиться того, что геды, вспомнив о собственной чести, изгонят нас из Эр-Фроу. Потом они вооружат Делизию, которая атакует Джелу раньше чем через год, и все из-за того, что мы не оправдали доверия. Зато мы не запятнаем себя сделкой. Или мы можем рискнуть занять внушительную позицию в надежде, что какой-нибудь делизийский солдат, товарищ убитого, отомстит за него, отняв жизнь первого попавшегося джелийского легионера. Будем надеяться, что это произойдет прежде, чем нас прогонят. Это ты считаешь достойной позицией, главнокомандующая? Ведь ты не станешь отрицать, что пока мы с тобой говорили, эта мысль приходила тебе в голову?
Белазир смотрела на Дахара с гневом и болью, но он безжалостно продолжал:
- Выход один - соглашение. Да, это соглашение с врагом, но Джела уже заключила перемирие с тем же врагом - там, за стенами Эр-Фроу, в самом сердце джелийской чести. Мы не воюем с Калидом. Здесь мы стоим на клинке чести с гедами, и честь требует, чтобы мы соблюдали законы гедов и остановили кровопролитие - любое, с обеих сторон, и сейчас, пока приказы главнокомандующей еще что-то значат.
Белазир отвернулась. Дахар заметил, что она смотрит не на двух сестер-легионеров, стоявших за нею, а на улицу, на едва различимые в тусклом утреннем свете деревья Эр-Фроу. Спина Белазир словно окаменела, лишь в основании шеи напряглись и расслабились сильные мышцы. Лейтенант терпеливо ждал, пока его спора медленно доходили до командующей. Ему стоило большого усилия не схватить ее за плечи, не крикнуть: "Что мы делим оружие гедов, когда их медицина гораздо важнее, чем оружие и даже честь!.."
Дахар внутренне ужаснулся и не позволил себе закончить мысль.
- Это пахнет предательством, - сказала, поворачиваясь к нему, Белазир. - Когда нет настоящей войны, соглашение, может, и не предательство, но душок у него именно такой. Это похоже на продажу тела за деньги, как принято у делизийцев. Или на грызню кридогов за куски разлагающегося трупа.
- Что ж, так и назовем это соглашение: "Соглашение кридогов", - резко бросил лейтенант и подумал, что все испортил. Слова вырвались у Дахара-легионера, вышедшего из-под контроля наблюдателя. Он сам испытывал отвращение к продуманному торгу, отвращение, которого раньше не чувствовал. Оно значило больше, чем честь, и поднялось откуда-то из глубины Дахара-легионера, того, что был плотью от плоти Джелы. Он слишком долго подавлял свои настоящие чувства и мысли, и они прорвались, как вода через плотину. Да, он все разрушил - теперь Белазир ни за что не согласится.
Но Дахар ошибся. Главнокомандующая уловила в его голосе это отвращение и сказала спокойнее:
- Тебе ведь самому не нравится это, Дахар. Ты тоже чуешь запах предательства.
Дахар почувствовал себя выжатым и опустошенным. Он провел всю ночь с Граксом, и теперь приходилось бороться с усталостью. Сейчас она была его злейшим врагом.
- Я не вижу иного выхода, - признался он.
Нахмурившись, Белазир снова посмотрела сквозь арку на Эр-Фроу.
- Я тоже, - наконец со вздохом призналась она, и Дахар понял: невероятно, но главнокомандующая всерьез думала над его предложением, а внезапная искренность жреца произвела на нее совсем не то впечатление, которого он боялся.
- Позволить делизийцам получить обещанное оружие... - Белазир не закончила. Наступила тишина. Дахар прикусил язык и замер. - Почему ты думаешь, что Калид согласится? - наконец спросила она.
- Он получит труп своего солдата.
Белазир вздрогнула и отвернулась. Но когда она заговорила, ее голос был голосом главнокомандующей, принявшей решение.
- Выясни, кто этот брат-легионер. Приведи его ко мне. Осторожно подбирай помощников - их преданность не должна вызывать сомнений. Пришли ко мне Исхака. Он будет третьим с нашей стороны при этом... соглашении. С Калидом надо поговорить сейчас, утром, у Дома Обучения, пока геды не пришли и не объявили... не знаю, что они захотят сказать. Мы должны присутствовать там втроем, и даже думать не сметь о нападении...
Белазир продолжала развивать план холодными, отрывистыми словами, план, который мог бы предложить сам Дахар, ведь у него было несколько дней, чтобы все обдумать. Он отвечал ей так же холодно, а другой, сидевший в нем Дахар, наблюдал за ним с жестокой насмешкой. Но это не провал. Это не позор. Это победа. Он получил то, чего добивался, - шанс остаться в Эр-Фроу.
- И еще, - добавила Белазир, когда Дахар уже повернулся, чтобы идти. - Ты - мой лейтенант, но говорить от моего имени перед Калидом ты не будешь. Мы не будем торговаться, не будем затевать грязные споры о цене. Либо Калид принимает "соглашение кридогов", либо нет. Я не опущусь до торгашества - этой делизийской мерзости - и не стану спорить о цене чести.
"Но думаешь, что я стану". - Лейтенант знал: несмотря на то, что Белазир согласилась с "Кридогами", она никогда не простит ему этого.
