- Нет, чтобы показать гедам, что мы по крайней мере пытаемся жить по их законам, делаем то, что они приказывают, чтобы остаться в Эр-Фроу.
- А что, тебе здесь нравится? - Карим фыркнул. - Так нравится, что ты готова позволить Джеле управлять нами?
- Да, - в бешенстве крикнула Ондар. - Мне здесь нравится! Мне нравится есть вдосталь, не мерзнуть, быть там, где мой мужчина... где никто не может найти меня. А управляет нами Калид, а не Джела. Калид, Санкар и Келовар.
- Келовар - нет.
- Он согласился, - сказала Ондар. Она стояла, лицом к Эйрис, боком к Кариму, будто ей было больно смотреть на него, потом повернулась к мужчине, прижав к бокам руки с плотно стиснутыми кулаками. - Или ты хочешь сказать, Карим, что Келовар мог ослушаться Калида? Своего командира? Так вот как работает твоя "военная сметка"? А ты - если Калид даст тебе приказ, связанный с этими Кридогами - ты подчинишься своему командиру?
Карим нахмурился.
- Ответь мне. Ты подчинишься?
По лицу Карима было видно, что он борется сам с собой.
- Если Калид отдаст солдата этим подонкам и прикажет мне участвовать в этом... - начал он неуверенно.
- То что ты сделаешь?
- Я выполню приказ командира, - выдохнул он.
Напряжение оставило Ондар. Она мягко, почти смиренно, будто извиняясь, дотронулась до руки Карима.
- Я знала, что ты скажешь это.
- Но Келовар мог не подчиниться. Он мог, Ондар.
При имени Келовара Ондар снова повернулась к Эйрис.
- Почему ты молчишь, Эйрис? Я знаю, что ты и Келовар...
Эйрис почувствовала сухость в горле. Ей удалось выдавить из себя только одно слово:
- Нет, это не так.
- Мне кажется, - задумчиво продолжала Ондар, и Эйрис поняла, что она говорила это для Карима, чтобы проверить, насколько велика ее только что одержанная победа, - что это хуже для джелийцев, чем для нас. Они никогда не участвовали в сделках: попытки заполучить что-нибудь по лучшей цене только раздражают их, потому что им самим не разрешается поступать так. Моя мать торговала с Джелой. Они не могут торговаться, они не знают, как на самом деле нужно заключать сделки...
- Потому что они дураки, - вмешался Карим, - тупые, как камень. Не позволяют мужчинам и женщинам-легионерам спать друг с другом, боятся беременности. Не позволяют легионерам спать с горожанками, потому что те ниже их по положению. Приходится их женщинам спать друг с другом любопытно, как это они делают, интересно было бы посмотреть...
Ондар сжала кулаки и обратилась к Эйрис:
- Пойдем, пообедаешь с нами.
- Нет. Мне... мне надо кое-что сделать, я...
- Ты какая-то бледная. Не заболела?
- В Эр-Фроу никто не болеет, - изрек Карим. Он пристальнее посмотрел на Эйрис. - Скажи нам, Эйрис, что ты думаешь о соглашении Кридогов? Ты еще ничего не сказала.
- Я думаю, его заключили смелые люди, - свое убеждение Эйрис высказала тихим голосом, но это было ее собственное убеждение. - Все шестеро - смелые люди. Они решили попытаться остановить убийства, любой ценой... Эр-Фроу - не для убийств, и Дахар прав, что понял это.
- Калид, - поправил ее Карим. Его глаза сузились. - За Делизию говорил Калид.
- Она имела в виду и Калида тоже, - вмешалась Ондар. - Ты не видишь, что она устала? Иди, приляг, Эйрис.
- Сейчас пойду.
Стоя рядом с кухаркой, кипятящей отвар из шар-травы и ягод лин, она пыталась вспомнить слова Дахара и понять их скрытый смысл. "Почему делизийка беспокоится о джелийской проститутке? У тебя есть причина?" спросил он с волнением. Возможно, Дахар искал подтверждения, что существует какая-то связь между ней и СуСу, между делизийцами и джелийцами - между ним и Калидом? "Это хуже для джелийцев, чем для нас, - сказала Ондар. - Они никогда не понимали сделок". Да, подумала Эйрис, потому, что джелийцы всегда стараются выполнить условия сделок. И вспомнила о Джехан, которая провела делизийку через вельд, считая, что к этому ее обязывает честь. Но когда Джехан убила мужчин, напавших, на Эйрис, и та спросила ее: "А что, если бы они были джелийцами?", даже Джехан, молодая и неискушенная, заметила, что два обязательства, которые противоречат друг другу, могут раздавить ее, как два катящихся навстречу камня, и в гневе отступила.
Дахар не был ни молодым, ни неискушенным. Эйрис подумала о его остром уме, жадном до всего, чему учили геды, снова почувствовала его ладонь на своей руке и поняла, что у Дахара была какая-то своя боль, когда он нес варвара внутрь Стены. Его попытка не показать эту боль не удалась, когда она задала вопрос: "Что произошло сегодня утром? Что ты сделал?" Но то была только половина того, что она хотела спросить. Чего ему стоило то, что он сделал, и как смог позволить себе вступить в торг с делизийцами вот что интересно Эйрис. Наверное, этот торг и причинил ему боль.
- Держи, - сказала кухарка. - Два харбина.
- Мы договаривались - один.
- Нет, не договаривались. Два, - сказала женщина. - Это же базар, и на нем принято торговаться. - Она хитро блеснула глазами.
