В силу своей внешности Зельда сразу стала связной, перевозила оружие в гробах или завернутым по-крестьянски в тюки. Она находила пути для побега бойцов в два разных леса (один находился на расстоянии 125 миль) и сопровождала группы, выходившие из гетто. Она поучаствовала в малом восстании, потом помогала Витке руководить побегами через канализационную систему. Участвовала в спасении сотен евреев из рабочих лагерей и гетто, переправляя их в леса. Несколько раз попадалась, но всегда выкручивалась, зачастую представляясь наивной селянкой и всегда – набожной христианкой, которая навещала больную бабушку, или начинала запинаться, изображая умственно отсталую, или просто выхватывала свои документы и убегала.
Однажды в холодное зимнее воскресенье Зельда отправилась на задание по доставке оружия, надев свою меховую крестьянскую куртку и низко на лоб повязав платок. В корзине у нее лежали зашифрованные письма подпольщикам в городе. Она шла прямо по дороге, ведущей в город, с поднятой головой минуя патрули. Однако в город она прибыла поздно, и ей пришлось остановиться на ночлег у знакомой женщины-христианки. Одна из соседок попыталась шантажировать ее, но Зельда отшила ее. Пока Зельда разговаривала со своей хозяйкой, раздался стук в дверь. Сердце у девушки бешено заколотилось.
В дом вошел литовский полицейский в сопровождении немецкого солдата. Они потребовали показать удостоверение личности, Зельда предъявила свои фальшивые документы. Тем не менее, это не рассеяло их подозрений, и они принялись обыскивать одежду Зельды. Нашли письмо из гетто.
– Так ты еврейка! – заорал немец и ударил ее по лицу. – Собирайся, пойдешь в гестапо.
Зельда рванула в соседнюю комнату, выпрыгнула из окна, скатилась с откоса и помчалась в темноту, но наткнулась на забор, залаяли собаки, за спиной у нее раздались выстрелы. Нацист схватил ее за руку и повалил на землю.
– Ты почему бежала?
– Пожалуйста, просто убейте меня, – взмолилась Зельда. – Я не выдержу пыток.
Литовец шепнул ей:
– Останешься жива, если у тебя есть золото.
Зельда поняла: это шанс и пригласила их обратно в квартиру своей знакомой, выпить.
– Часть я дам вам сейчас, а остальное соберу у евреев и принесу позже, – пообещала она.
Держа за руки, военные повели ее в дом. Приятельница и ее дети были в истерике.
– Так вот она, твоя благодарность? – сердито спросила Зельду хозяйка. – Посмотри на этих детей, которые теперь останутся сиротами!
Стараясь не выказать страха, Зельда успокоила приятельницу, велела ей сесть за стол и предложила мужчинам выпивку. Немец выпил, попытался сам утихомирить детей и признался Зельде, что у него возлюбленная – еврейка.
– Я не хочу, чтобы евреи умирали, – пьяно бормотал он. – Но приказ есть приказ, и я должен тебя отвести. – Время его дежурства заканчивалось вместе с терпением. Он вывел Зельду на улицу. – Давай сюда твои деньги и беги, – шепнул он.
– У меня нет ни гроша, – призналась Зельда. – Завтра, обещаю, я достану.
Литовец, судя по всему, ей поверил и пообещал немцу, что на следующий день деньги ему передаст. Немец ушел, а литовец схватил Зельду за руку и потащил обратно в дом. Что ей оставалось, кроме как следовать за ним?
Однако как только они появились на пороге, хозяин закричал, что больше не впустит в дом никаких девушек, схватил топор и нацелил его в голову полицейского. Неразбериха. Бунт. Воспользовавшись ситуацией, Зельда выскользнула из дома и спряталась в непроглядно-темном саду, пока уставший искать ее офицер не сдался.
После чего отправилась дальше выполнять задание.
Советские партизаны вознамерились нанести серьезный урон хорошо укрепленному занятому немцами городу, но, хотя у них было оружие, им не хватало разведданных. Они обратились к Аббе Ковнеру с просьбой «одолжить им несколько еврейских девушек»[660]. Абба желал поменяться ролями: считая подобную операцию еврейской миссией, он сказал, что это русские должны дать им оружие. Вечером накануне Йом-Киппура двое юношей и две девушки вышли из еврейского лагеря переодетые крестьянами. Одна из девушек – Витка – несла потрепанный деревенский чемодан. Внутри: магнитные бомбы замедленного действия, которые легко крепились к любой металлической поверхности.
Группа направилась в горы, окружавшие Вильно, и добралась до меховой фабрики в трудовом лагере Кайлис, где все еще работало некоторое количество евреев, у которых они надеялись переночевать. Ребята переговорили с Соней Мадейскер, еврейской коммунисткой, блондинкой, которая жила в фабричном доме и являлась их единственной сохранившейся связью с виленским подпольем. Соня сообщила, что фабрику собираются вскоре закрыть, а всех евреев отправить на ликвидацию. Они хотели бежать в лес с помощью Витки.
