— Я очень занят, мне надо идти.
— Разве так можно! Нельзя уходить, не покушав.
Она взяла его за руки, насильно усадила и расстелила перед ним листья для обеда.
Бену сердился и ничего не ел. Завязался легкий спор.
Неожиданно у дверей остановился экипаж. В комнату вошел швейцар, а за ним, громко топая, появился сам Одхорлал. Бену побледнел. Мать Хорлала ушла в свою комнату.
Одхорлал подошел к Хорлалу и дрожащим от гнева голосом проговорил:
— Я так и думал! Ротиканто меня уверял, но я не верил, что у тебя были такие цели. Ты думал подчинить себе Бену и превратить его в игрушку в своих руках, но я этого не допущу. Похищать мальчика! Я подам на тебя жалобу в полицию и не успокоюсь, пока не упрячу тебя в тюрьму… Вставай! Быстрее! — приказал он Бену.
Бену, не говоря ни слова, поплелся за отцом.
В тот вечер Хорлал не мог есть.
В это время торговая фирма, в которой служил Хорлал, стала скупать по деревням в большом количестве рис. Поэтому Хорлалу приходилось каждую субботу с первым утренним поездом выезжать в район, имея на руках семь — восемь тысяч рупий. В одном из населенных пунктов района была открыта контора, производившая расчеты с оптовыми продавцами. Хорлал приезжал туда, просматривал расписки и счетные книги, подводил недельный баланс и там хранил деньги, предназначавшиеся для расходов на будущей неделе. При нем состояли два сторожа.
В конторе стали поговаривать, что Хорлал работает без залога. Но управляющий взял всю ответственность на себя.
— От Хорлала не требуется никакого залога, — заявил он.
Работа началась в месяце магх, и были все основания предполагать, что она затянется до месяца чойтро[70]. Хорлал был теперь особенно занят; он часто приходил домой очень поздно. Возвратившись однажды со службы, он узнал, что Бену снова приходил к ним. Мать ухаживала за ним и угощала его. Поговорив с юношей, старушка прониклась к нему еще большей нежностью.
— У них ведь дома матери нет, потому мальчик и тянется к нам. Я к нему отношусь, как к твоему младшему брату, как к своему родному сыну. Видя такую заботу, мальчик приходит просто для того, чтобы назвать меня мамой, — сказала она и утерла глаза краем сари.
Юноша приходил несколько раз, и наконец Хорлалу удалось встретиться с ним. Бену ожидал его в тот день. Они разговаривали до поздней ночи.
Бену рассказал:
— Отец стал себя так вести, что я больше не могу оставаться дома. Особенно теперь, когда я узнал, что он собирается жениться. Роти-бабу уже ищет ему невесту — без него теперь в доме ничего не делается. Раньше, если я немного задерживался, отец беспокоился, а теперь я могу пропадать несколько дней — ему это приносит только облегчение. Если я уйду, он только обрадуется, потому что сейчас он думает лишь о своей будущей женитьбе. А если отец женится, я не смогу больше жить дома. Вы должны помочь мне найти выход из этого положения. Я хочу быть самостоятельным человеком.
Хорлал чувствовал и нежность и боль. Мысль о том, что в трудную минуту Бену пришел именно к нему, к своему бывшему учителю, вызывала у него и радость и страдание. Но что мог сделать для юноши его учитель?
— При всех обостоятельствах мне нужно поехать в Англию учиться на адвоката. Иного выхода нет, — говорил Бену.
— Разве Одхор-бабу позволит тебе уехать?
— Если я уеду, ему станет намного легче. Но вот с деньгами дело обстоит хуже. Нелегко будет получить от него деньги для жизни за границей. Придется прибегнуть к хитрости.
Хорлал улыбнулся, видя такую житейскую опытность Бену.
— Хитрость? — спросил он. — Какую?
— Я займу деньги под долговую расписку. А когда кредитор подаст на меня жалобу, отец меня пожалеет и выплатит долг. А я на эти деньги уеду в Англию. Когда я уже буду за границей, он не сможет не посылать мне денег.
— Да, но кто даст тебе в долг?
— А вы разве не можете?
Пораженный, Хорлал переспросил:
— Я?!
Больше он ничего не сказал.
— А почему бы не вы? Ведь сторож принес вам сегодня столько денег в сумке!
Хорлал засмеялся:
— Деньги принадлежат мне так же, как принадлежит мне и сторож.
Он попытался втолковать Бену суть своей работы:
— Эти деньги только на одну ночь находят приют в доме бедняка, а утром они расходятся по разным направлениям.
— А ваш начальник не может дать мне денег взаймы? Я уплатил бы большие проценты.
— Если бы твой отец внес залог, то он по моей просьбе, наверно, дал бы.
— Если бы отец внес залог, то почему бы ему вообще не дать денег? — возразил Бену.
Разговор на этом окончился. Хорлал думал: «Если бы у меня было бы что-нибудь свое, я продал бы дом и имущество и помог бы мальчику».
Этому мешало лишь одно обстоятельство: не было ни дома, ни имущества.
