- Есть, – спокойно ответил голос. – Меня зовут Кора. Это первое моё чёткое воспоминание.
- Ну, так хотя бы будет легче общаться, – усмехнулся Сергей. – Так значит…
Внезапно голова заболела. Боль была такой резкой и неожиданной, что он вскрикнул. Когда веки открылись, он обнаружил себя уже не на улице, а в какой-то комнате. Серые стены в мелких трещинах, гладкий потолок в небольших пятнах. Напротив студента был небольшой шкаф, чуть левее – гладкий деревянный стол и грубо сколоченная табуретка. Справа дверь, чуть смещённая влево. Ручка на ней была уже изрядно потёрта, а косяк, судя по виду, не раз чинили. Напротив двери, в центре противоположной стены, было окно, за которым уже стемнело. Большое, с деревянными рамами и даже со стеклом. Для песчаного города и здешних маленьких домиков это было что-то необычное. Сам Сергей лежал на широком, но тонком матрасе прямо на полу, под головой была плотная подушка, а тело укрывала какая-то лёгкая ткань.
Голова адски болела, кожа всё ещё горела от лучей двух светил, а само тело слегка ломило. Глаза болели от сухости, а во рту было столько песка, что можно было построить целый замок. Пошевелив руками и ногами, чтобы убедиться, что все конечности целы, Сергей принял сидячее положение. Голова заболела сильнее. Казалось, что в ней, помимо Коры, сидят с десяток кузнецов, которые своими могучими молотами бьют прямо по черепу. Когда студент встал, комната слегка закружилась, его стало подташнивать, а ноги слабеть. Сделав три самых тяжёлых шага в своей жизни, Сергей упёрся руками в подоконник и посмотрел в окно, пытаясь удержать в пустом желудке то, что хотело вырываться на свободу.
Он был на втором этаже. На ближайшие десятки метров это было самое высокое здание. Он находился в доме с двумя этажами, когда у всех остальных – дай бог один. Кто бы ни забрал его с улицы, этот человек был очень богат.
Когда в голове слегка прояснилось, а рвотные позывы прекратились, Сергей, который пока не понимал, у кого и почему находится, собрался выйти из комнаты. Найти хозяина этого особняка, выразить свою благодарность и попросить помощи. По крайней мере, попытаться, если тот тоже не поймёт его речь. Но хозяин нашёл его раньше. Когда Сергей повернулся к двери, он встретился взглядом с мужчиной, в руках которого был поднос. Несколько секунд неловких гляделок, мужчина сдержанно улыбнулся и наконец полностью вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.
Хозяин, слуга или кем бы ни был этот мужчина, выглядел скромно и дружелюбно. Высокий, смуглокожий, худощавый, лет так около шестидесяти. Короткие волосы чёрно-серебристого цвета, кожа в морщинах, а на правой щеке большой и уродливый шрам, который почти доставал до глаза. Кривой нос, тонкие сухие губы, острый подбородок, покрытый лёгкой щетиной, длинная шея с парой порезов всё с той же правой стороны. Одет он был крайне просто: простая бесформенная красная рубаха, висевшая на нём, как на вешалке, поверх неё – кожаная жилетка с множеством карманов. На ногах – странного покроя широкие штаны из незнакомой ткани и простые сандалии на босу ногу.
Бросив короткий взгляд на гостя, мужчина прошёл до столика, куда поставил поднос, после чего повернулся к студенту и вновь улыбнулся.
- Ты потерял много сил, гуляя по такой жаре, – голос у мужчины был тихим и каким-то уставшим. – Здесь еда и напитки, чтобы восстановить силы, в шкаф я положил одежду, думаю, она подойдёт тебе. Твой нынешний наряд может вызвать вопросы. Как закончишь, спускайся вниз. Я хотел бы поговорить с тобой.
После этого он вернулся к двери и скрылся за ней, оставив Сергея в полном непонимании того, что происходит, и почему ему вдруг оказывают помощь. Рабство? Попросят платы? Попросят об услуге, которая приведёт его на местный суд? Какие-то другие мотивы? Сергей ответа не знал, да и если честно, думать о таких жутких вещах не хотел. Пока, как и сказал этот мужчина, нужно восстановить силы. Желудок, который не видел еды уже довольно долго, от запаха горячих блюд настойчиво заурчал.
Усевшись на табурет, Сергей оглядел поднос. Миска, тарелка, два стакана, ложка и вилка с двумя зубчиками. В миске был суп, судя по плавающим шарикам, мясной. В тарелке – картошка, если это, конечно, она, странные кругляшки блекло-рыжего цвета, похожие на морковь, и небольшая порция подливы. В одном стакане что-то тёмно-розового цвета, пахнущее ягодами, в другом – обычная вода. Помолившись богу, если, конечно, тот слышал его в этом мире, студент приступил к трапезе.
