Мужчина так и не успел договорить, кто или что у него дома. Молниеносным движением руки палач вытащил саблю из-за пояса и лёгким движением провёл ею по плечу обвиняемого. Первые секунды казалось, что ничего не произошло, но вот ещё мгновение - и рука, которая, казалось, неотделима от тела человека… упала на песок. Мужчина даже не сразу понял, что произошло. Лишь когда он повернул голову вправо и увидел свою руку, лежащую отдельно от тела, оглушительно заорал. Крик был душераздирающим. Мужчина, охваченный животным ужасом, хватался то за окровавленное плечо, то за руку, лежащую рядом с ним.
Многие из присутствующих, не выдержав картины, бросились из толпы. Девушки теряли сознание, взрослые мужчины с трудом сдерживали рвотные спазмы, мальчишки и девчонки, ставшие невольными свидетелями, кричали и плакали.
Алька, как и многие девушки в толпе, вскрикнула от неожиданной и неоправданной жестокости со стороны этого изверга. Она прижала лицо к груди Лайта, на что тот отреагировал довольно спокойно. Он приобнял девушку и отвернулся от жуткого зрелища, хотя душераздирающие вопли “вора” доставляли ему куда больше дискомфорта, чем вид отрубленной руки. Когда Лайт и Алька встретились взглядами, в глазах девушки больше не было того холода или строгости, что он привык видеть эти два месяца. В них были боль и ужас. Она стала самой обычной девушкой с красными от слёз глазами.
Внезапно по спине Лайта пробежал холодок. Он поднял голову, чтобы понять, что именно его так встревожило, и вздрогнул. Мужчину, который минуту назад потерял руку и возможность жить нормальную жизнь, уводили двое стражников, попутно закинув в мешок отрубленную конечность, словно это был кусок протухшего мяса. Но страшно было не это. В пяти шагах совершенно бесшумно и неожиданно возник тот самый человек в чёрном. Палач, каратель. Он стоял молчаливо. Его глаза пытались поймать взгляд Лайта, но тот старательно отводил его в сторону. Опыт подсказывал помощнику повара, что таким хладнокровным ублюдкам ни в коем случае нельзя смотреть в глаза. Алька обернулась и тоже его увидела. Лайт чувствовал, как дрожь, которая почти утихла, возвращается к ней, с каждой секундой становясь все сильнее. Лайт прекрасно понимал, что деваться им некуда, поэтому ещё крепче обнял Альку, тем самым стараясь придать мужества ей и себе.
Молчаливая дуэль продолжалась около минуты, когда ему это надоело, каратель медленно двинулся мимо двух молодых людей, и в этот момент все же успел заглянуть Лайту в глаза. Его глаза были холодные, они не выражали ничего, в них застыли полное безразличие и пустота. Такие люди убивают и калечат не моргая, что он, собственно, уже и доказал. Когда он скрылся в толпе, а Алька пришла в себя и заверила, что с ней все в порядке, они двинулись дальше.
Теперь Аль ходила между рядов торговцев не так жизнерадостно. Было видно, что ей нехорошо. Она то и дело вздрагивала, когда слышала громкий звук, а иногда оборачивалась, когда кто-то проходил слишком близко. Лайт хотел бы помочь ей, поговорить с ней, как-то приободрить, но всё, что он мог, это идти рядом с ней и пытаться своим видом дать ей понять, что всё хорошо.
Специи, масло для ламп, свечи, пара новых дверных замков. Всё это было куплено в течение следующего часа. За всё это время Алька не изменилась в лице, оно оставалось таким же бледным, а глаза напуганными. Она даже перестала торговаться, и покупала за ту цену, которую ей называли.
Последним пунктом в списке значилась посуда. Лайт и Алька подошли к огромному шатру, возле которого была вколочена огромная табличка: “Товары мира”. Зайдя внутрь, Лайт не увидел ни покупателей, ни продавца, ни даже охранников, которые охраняли бы всё это богатство. Товар, которого здесь было в изобилии, располагался крайне аккуратно и даже с соблюдением некоего порядка, в отличие от предыдущих торговцев, у которых всё громоздилось в одной куче. В углу красовалась подставка с мечами и щитами, в больших шкафах на полках стояли книги в разных обложках, а в шкафах поменьше хранились разнообразные склянки. В витринах в дальнем конце лежали амулеты вперемешку с цепочками и перстнями. Одним словом, хозяин этого места любил своё дело и очень уважал порядок.
