- Теперь бы дорогу вспомнить, – заговорил Экган, убирая документы в сумку. – Давно я не был в этом районе.
- Почему так, – заговорил шёпотом Лайт, когда они отдались от ворот и стражи, которая странно на них поглядывала. – Почему здесь всё так, а за стеной…
- Не спрашивай, – спокойно ответил Экган, хотя на лице появилось презрение. – Мне и самому не нравится, что здесь происходит. Будь моя воля, я бы снёс эту стену ко всем демонам и помог коренным жителям уравнять шансы, но это ситуацию особо не исправит.
- Все, кто живёт здесь, не местные?
- А ты сам посмотри и поймёшь.
Лайт, прислушавшись к совету, огляделся по сторонам. Чуть в стороне, под кроной дерева, стояли двое мужчин с белой, а не смуглой кожей – какая была у большинства людей за стеной. Мужчины выглядели примерно на сорок лет, один носил бороду, другой лёгкую щетину. Вид у обоих был ухоженный, выглядели они сытыми и довольными. Одеты два господина были почти одинаково, отличались лишь цвета одежды. Бородатый носил серый камзол, его товарищ – коричневый. Штаны были льняные, чёрного и серого цвета; подпоясывали их плотные кожаные ремни с овальной бляшкой у бородатого и с квадратной – у его друга. Лишь на ногах у них были одинаковые черные лакированные сапоги с небольшими серебряными застёжками. Их объединяла ещё одна деталь. У обоих слева на камзолах имелась чёрная нашивка, на которой красовался белый цветок с красной сердцевиной.
- Эти двое – алхимики, – заговорил Экган, когда они прошли мимо. – Причём не простые самоучки, а состоящие в местной гильдии. Заметил отличие от местных? Здесь почти все такие. Они приезжают сюда из-за близости великого рынка, который привлекает как простых путников, так и торговцев. Когда только появился великий рынок, а это было больше ста двадцати лет назад, здесь правили местные. Никакой стены не было, как не было и такой пропасти между богатыми и бедными. Власть и народ не пускали на высокие посты выходцев из других городов, а тем более – иноземцев. Но времена поменялись, люди тоже. В итоге получилось то, что ты видишь.
Чем дальше они углублялись в эти каменные джунгли, тем сильнее становилась неприязнь к местным властям и тем людям, что обосновались в этой роскоши. Пока коренные жители, горняки и мелкие ремесленники, живут в песчаных домах, в которых днём жарко, а ночью холодно, пришлые не знают бед и живут на широкую ногу. Лайт понимал, что не все здесь живущие – подлые узурпаторы, есть среди них и простые люди, которые и вправду работали, не жалея сил, чтобы здесь поселиться. Но были и те, кому всё досталось по праву рождения или кто нажил своё богатство на воровстве и обмане. Вот им было плевать на то, что происходит где-то там, за стеной, в голой пустыне.
После блужданий по улицам правительственного района Лайт и компания вышли к другим воротам. В отличие от первых, эти были широко распахнуты, стражи возле них было втрое больше, как и людей. Некоторые шли пешком, некоторые на конях, но больше всего – на повозках. Наблюдая за происходящим, Лайт понял, что ворота выполняют роль некоего КПП: восемь стражей, разделённые на две группы по четыре человека, проверяли путников. Одна – людей и повозки приезжающих, вторая – уезжающих. Из восьми пограничников выделялся один: он был чуть выше остальных, половина левого уха отсутствовала, а из-под кожаной жилетки на груди красной рубахи блестела квадратная медалька. Он строго оглядывал всех вокруг и иногда покрикивал на тех, кто подолгу задерживался у ворот.
Экган же вместо того, чтобы идти к выходу из этого прогнившего квартала, повёл свою группу к зданию, что располагалось в десяти шагах от ворот – двухэтажному, выкрашенному в кровавый цвет. Окна его были занавешены, но из трубы клубился густой дым, что говорило о наличии хозяев в доме. Экган оставил всех в паре метров от массивной деревянной двери, а сам уверенным шагом направился к ней и громко постучал. Через некоторое время послышался звук проворачивающегося ключа, а когда лязг стих, и дверь открылась, Лайт, который смотрел на уровне головы Экгана, никого не увидел.
- Чтоб у меня пиво прокисло, – раздался громкий и весёлый голос, – Экган-уголёк, собственной персоной!
Лайт не сразу сообразил, откуда звучит этот голос. Поначалу он подумал, что хозяин дома остался внутри, потому его и не видно, но опустив глаза чуть ниже, слегка опешил. На пороге стояла мужчина, вот только ростом он доставал Экгану чуть выше пояса. Одет он был прилично: светло-красная шерстяная жилетка, под ней находилась чуть испачканная в саже тёмно-синяя рубаха, верх которой открывал мощную шею и волосатую грудь. На ногах – чёрные бриджи. Лайт не разобрал, из какой ткани. И домашние шлепки. Полумуж имел пышную чёрную бороду, свисавшую ему на грудь, а голова была совершенно гладкой, как бильярдный шар. В зубах хозяин дома держал дымящуюся трубку.
