Над головой близнеца просвистела стрела, больно оцарапал макушку, от чего тот взревев, словно зверь, не боясь никого начал раскидываться в сторону песчаные колья, разившие врага не хуже стрел или мечей. С новой силой засияли молнии, к которым подключились и всплески огня огненной гвардии. Бой казалось шёл на равных, защитники замка не давали войнам даже толком забраться на стены, в то время как отряды в низу старались избавиться от остатков лучников, конницы и попытаться уронить оставшиеся башни, чтобы перейти из обороны в атаку.
За спиной Серида раздался оглушительный грохот, затем крики людей, он обернулся, и увидел, как белая башня, от павшего в него валуна, складывается словно карточный домик, разрушаясь, она хоронила под собой тех, кто не успел убежать, хоронила те знания, что накопила в себе, забирала сотни лет историй в небытие. Казалось в тот момент, когда последняя пыль осела, в замке ветров словно остановилось время, все защитники замерли, смотря на обломки некогда красивой белоснежной постройки.
Над полем начал усиливаться ветер, с каждой секундой, все сложнее становилось дышать, а потоки воздуха неумолима волокли в центр огромного черного смерча, который буквально на глазах набирал скорость и размах, а те, кто бы по внимательнее, смогли заметить, что над самой воронкой, кружил кто-то полностью покрытый перьями, светясь при этом словно звезда, ярким голубым свечением.
- Назад, – заорал кто-то на стенах, а после затрубил в огромный рог, издавая длинный, протяжный, бьющий по ушам звук, – все в замок, быстрее!
Никто не стал геройствовать, оставаясь на своих местах, все, включая передовой отряд, бросились к спасительному замку, который почти не пострадал, получив лишь пару не значительных сколов. Когда последние люди подбегали к входной двери, их уже хватали за руки и буквально втаскивали внутрь, ураган, который буквально две минуты назад возник из неоткуда, возвышался выше замка, уходя куда-то за облака, а наружи, по мимо вражеских черных и серых воинов, оставался всего один человек, он буквально висел воздухе, возле самого края урагана, который его совершенно никак не беспокоил. Архимаг Ракатори, ураган востока, абсолютно весь светился голубым, ярким, слепящим глаза свечением, а на его птичьем лице, в глазах, и резких движениях, читалось лишь одно, желание убить тех, кто разрушил его дом.
Когда почти у требущетов я обернулся назад, услышав не понятные звуки, я попросту обомлел и стал цвета мела. Возле замка кружился черный торнадо, уходящий вверх настолько высоко, что казалось он должен засосать в себя оба солнца и остальные звезды.
- Матерь божья, – проблеял я, – не ужели господин Ракатори?
- Больше не кому, – быстро бросила Кора, – приготовься.
Посмотрев в перед, я увидел людей, настоящих, живых, целившихся в нас с самых обычных луков. Зажгя круглые бомбочки, я запустил их под основания довольно грубо сколоченных требущетов и Кора начала набирать высоту, чтобы уйти от обстрела. За спиной раздались взрывы, один за другим, послышался жалобный скрип досок, и три из десяти механизмов начали заваливаться, повалив за собой при этом еще четыре, в сухом остатке оставив нам всего три.
Люди внизу кричали, бегали, пытались попасть по нам из луков, но без успешно, слишком уж мы высоко. Кора, зайдя на второй круг, опустившись на самую минимальную высоту, на которой бы нас не достали, дала мне завершить начато, и последние требущеты, после оглушительных хлопков, попадали на землю, придавив своими конструкциями с десяток другой солдат.
Из палатки, больше всего похожей на командирскую, в сером облачение рыцарей герцога Камерти выбежало трое, те самые люди, что были в делегации у замка. В начале они не понимающе озирались по сторонам, но, когда они наконец до думались поднять голову вверх, было уже поздно. Единственный, кто успел издать хоть какой-то звук, был тот юноша знаменоносец, после произнесения заветных слов “мамочка”, на его голову рухнула Кора, сдавив ее своим лапами, и лопнув как шарик, запачкав свою шкурку кровью. Второй пал от удара жала, пришедшегося ему точно в шею, а третий, с уродливым шрамом на лице обмяк от того, что в его груди торчал один из моих метательных ножей.
- Я тут закончу, – сказала Кора, оборачиваясь к четырем десяткам солдат, ощетинившимся на нас мечи, – а ты дуй в палатку.
Спросить с ней я не стал, вырвав с чавкающим звуком из груди охранника свой нож, почти у самого входа, я бросил взгляд на Кору, злобно скалящуюся на все еще не решающихся броситься на нее воинов, между которыми клубился дым примерно от десяти шахов.
- Нет дорогая, – я поднял руку вверх, – тебя одну я не оставлю.
В небо улетел черная дымка, поднявшись на высоту десять метров, оно обернулся в черного дракона с распахнутыми крыльями, знак первородного тени, символ Эратори.
