…Лунин отдал бы всю свою жизнь — лишь бы слышать сейчас эти слова. Но только рев винтов, только содрогание брони — больше ничего не слышит пучина.
— Курсовой пятьдесят пять, — напомнил Сметанин.
— А до залпа всего три минуты, — подсказал Лукьянов.
Напряжение на «К-21» достигло предела. Еще никогда лодки Северного флота не сталкивались с таким противником, еще никогда атака не проходила с таким невероятным риском. Эскадра над ними все прослушивает через «чечевицы» оптики… «Неужели командир опять пойдет на риск и поднимет перископ?»
— Да, подниму, — сказал Лунин.
Он потом благословлял этот священный риск.
Через панораму перископа Лунин увидел воздетые над мачтами «Тирпитца» громадные полотнища флагов — сигнал флагмана к общему повороту всей эскадре… Лунин чуть не застонал:
— Опять поворот… все вдруг! Только бы не влево, — взмолился он, — только бы не влево. Иначе они уйдут от нас…
В центральном посту воцарилась страшная тишина. Что наверху? Куда они повернут сейчас?
— А сколько до «Тирптица»? — спросил Лукьянов.
— Примерно сорок пять кабельтовых, стрелять уже можно…
Океан гудел от ударов лопастей винтов. Инженер-механик В. Ю. Браман стоял в этот момент между Луниным и сверхсрочником Соловьем, управлявшим горизонтальными рулями; он вспоминал потом: «Я заметил, что у боцмана лодки, мичмана Соловья, как-то подергиваются плечи, я положил ему руку на плечо и почувствовал, что мичмана бьет мелкий озноб. Понемногу боцман успокоился… Не боится ведь только тот, кто ничего не понимает в окружающей обстановке или круглый дурак».
— Погляжу на этих поганцев снова, — сказал Лунин.
Перископ вынырнул наверх, и лицо командира прояснилось:
— Слава богу, они отвернули вправо…
Однако после поворота подлодка «К-21» оказалась
— Попали мы, ребята, в самую середину собачьей свадьбы. «Тирпитц» стал еще ближе к нам… Моторы — на полный!
Но теперь — после поворота — под ударом носовых труб «К-21» оказался «Адмирал Шеер».
«Тирпитц» попадал под удар только кормовых аппаратов.
— А все-таки я тебя атакую! — страстно воскликнул Лунин, и, в азарте сорвав с себя «шапку-невидимку», он шмякнул ее себе под ноги…
Подводный крейсер, тихо гудя моторами, скользил длинным корпусом на глубине, сближаясь с флагманом Гитлера.
Нужно быстрое решение, и оно было найдено:
— Носовым — отбой… Кормовые — товсь!
— Там — в корме — не шесть торпед.
— Там — только четыре.
Но выбирать уже поздно.
Надо стрелять немедля.
«Сразу село напряжение сети освещения. Лампочки светились красноватым светом, завибрировало ограждение рубки и палубная надстройка», — так вспоминал В. Ю. Браман об этом моменте, когда подводный крейсер разворачивался для стрельбы из кормовых труб…
— Залп четырьмя… с интервалом в четыре секунды… Дистанция до «Тирпитца» была 17 кабельтовых.
Часы в рубках показывали 18.01…
Четырежды крейсер пружинисто качнуло на залпах:
— …первая — вышла!
— …вторая — вышла!
— …третья — вышла!
— …четвертая — вышла!
Турбонасосы тут же подавали воду в цистерны, чтобы возместить на лодке утраченную тяжесть торпедного веса.
Лунин посмотрел на своих товарищей. Тронул себя за бороду, отросшую за время похода, и скомандовал резко:
— Ныряй!
Спокойно, не понимая тревог человеческой жизни, стучал секундомер. Его дело простое — отсчитывать краткие мгновения тех великих дел, которые творятся людьми… Минута, вторая, и теперь на «К-21» все стали волноваться.
Лукьянов сказал:
— Мимо… Ох, боже ты мой, неужели же мимо?
Подводный крейсер на полных оборотах уходил прочь.
Прошло 2 минуты и 15 секунд, когда рвануло первый раз.
Рвануло еще. Лукьянов в счастье закрыл лицо руками.
Лунин чего-то еще ждал, посматривая на своего акустика.
Сметанин же смотрел на своего командира.
— Шум удаляется, — сказал он между прочим.
И вдруг море загудело от продолжительного взрыва.
— Включи опять! — крикнул Лунин штурману, и тот мгновенно включил секундомер.
Гул взрыва (а точнее — серия взрывов) продолжался целых двадцать секунд… Это было даже не совсем понятно на лодке.
Затем последовали еще два отдельных взрыва. «Особенно хорошо они были слышны электрикам, находившимся в аккумуляторных „ямах“, где не было посторонних источников шума…»
В 19.09 подлодка всплыла. Океан был пустынен.
«Русским морякам (по словам адмирала Макарова) лучше всего удаются предприятия невыполнимые…»
………………………
