Хорошо идти на буксире по штилевому морю. Не хуже стоянки в порту и даже веселее. Покачивается синее небо, плывет вода, и плывут берега. Тепло, и думать не о чем, — ведут тебя куда следует. Одному рулевому работа, и то не особая. Совчук вытащил наверх балалайку, Ситников — требовавшие починки рабочие брюки. Четверо мотористов устроились на баке играть в кости.
Так дошли до Белосарайской косы, где стали на якорь.
Огненным шаром налилось солнце, и стеклянный воздух был неподвижен. Горизонт расплылся в горячей дымке. В чем задержка? Кого ждут?
Васька, лежал на животе и не отрываясь смотрел на «Буденного». Там на мостике сигнальщик лениво отмахивал красным флажком. Это не имело никакого отношения к оперативным вопросам: он отмахивал сигнальщику с «III Интернационала», который подробно описывал ему семафором свою прогулку с какой-то девицей.
— Харч! — провозгласил моторист Сенник, совмещавший со своей должностью несложные обязанности судового кока. — Сухие щи! — что означало консервы «щи с мясом и кашей», поджаренные на примусе и очень вкусные. Так кормили только на истребителях, и то ради их тяжелой службы.
Ели на верхней палубе ложками прямо из бака, Безенцов вместе с прочими. Закусывали крупно нарезанным, посоленным грубой солью черным хлебом. Разговоров не вели. Когда кончили, Ситников встал:
— Отдых!
— И устал же я, братки, — затянул Совчук. — Так устал за поход, что беда. Заляжем, что ли, поспать?
— С «рыбкой» в обнимку, — подхватил Савша.
Легли наверху, где было свободное от мин место, и внизу в кубрике. Спали вплотную к своему смертельному грузу и ни о чем худом не думали. Спали по положению до четырнадцати часов. Проснулись все там же, под тяжелой кормой «Знамени социализма», у той же желтеющей в ярко-синем море косы.
— Идет начдив истребителей! — прокричал вахтенный «Знамени».
— Шляпа, — откуда-то сверху ответил сонный голос. — Надо докладывать, на каком корабле он идет. На «Дальнозорком», на «Близоруком»… — Голос остановился, видимо придумывая еще какое-нибудь обидное название, и закончил: — Или на «Косолапом».
— Он без корабля, товарищ начальник.
— Совершенно невозможно. Он не так называемый Иисус Христос, который, впрочем, тоже не мог ходить по воде. На то существует закон Архимеда о плавающих телах.
— Он как раз плывет.
Парусиновое кресло на крыше мостика зашевелилось, и Васька узнал появившуюся над ним беловолосую голову. Это был начальник второго дивизиона канлодок товарищ Сейберт. Он подошел к краю крыши и присел на корточки:
— Здорово, Гавриил!
Только тогда Васька увидел в воде командирскую фуражку с белым чехлом и под ней широкое лицо Дудакова. Он плыл ровными лягушачьими движениями, высоко держа бороду. Отвечая на приветствие, приостановился, поднял большую руку и дотронулся до козырька.
— Штормтрап с правого борта, — распорядился Сейберт. — Слушай, Гаврилка, в качестве начальника дивизиона плоскодонных скорлуп ты имеешь право вылезать с почетного правого трапа, однако на дальнейшие почести не рассчитывай. Караул не вызову и захождение свистать не стану.
Дудаков обеими руками ухватился за выброшенный штормтрап.
— Почести ни при чем. Я за арбузами, — и, блестя огромным телом, вылез наверх. Он за полторы мили приплыл в гости так же просто, как ходит через улицу, но это никого не удивило. Стоянка была безопасная, за заграждением, и вода теплая, точно суп. Кроме того, от неподвижного зноя, от сытного обеда и запаха нагретого железа люди потеряли способность удивляться. Васька опустил голову на руки и задремал. Первым, кого он, очнувшись, увидел, был Дудаков. Он стоял прямо над ним, опершись на рубку, завернутый в серое одеяло и похожий на памятник.
— Арбузы у Шурки Сейберта знаменитые. Две штуки съел, — говорил он. — Что касается штаба, то там все в порядке. Досовещались до ручки и решили действовать. Сегодня с темнотой выходим к Бердянску, а оттуда кругом под Ахтарскую. Если в море ничего особого не встретим, вызовем транспорты с морской дивизией.
— Будем ее высаживать? — поднял брови Безенцов.
— Факт, что не на прогулку повезем. Прямо в хвост белому десанту.
— Но ведь мы не сможем обеспечить их с моря. Корабли недовооружены, команды не имели практических стрельб. В самом разгаре высадки может появиться противник с настоящими канлодками и даже миноносцами. Что тогда будет?
— Практическая стрельба боевыми, — ответил Дудаков. — Мне, однако, пора домой. — Скинул одеяло и подошел к борту.
Ситников покачал головой:
— Негоже, товарищ начальник. Повредиться можно, если с арбузами в брюхе плыть.
— Полететь прикажешь?
— Может, доставим на «Смелом»?
— Трата горючего. — И Дудаков осторожно полез за борт. В воду он погружался постепенно, чтобы не вымочить фуражку.
