Обстоятельства сковывают по рукам и ногам, а сердце жаждет свободы, особенно когда тебе всего пятнадцать лет. Но стоит решиться, всё продумать и вырваться хоть на час – дела идут совсем не по плану. Лёгкая авантюра оборачивается непостижимым, поразительным, мистическим и опасным приключением. И поток жизни несёт, срывая якоря. Как искателю подвига удержаться на гребне волны? Отступить немыслимо! Когда говорят: «Берегись!» – напряги все свои силы. Да пребудет с тобой путеводный свет!
Следов полёта моего
В сон мой вторглось нечто постороннее, тёмное и мрачное. Постаралось остаться невидимым, проскользнуло по краю сознания, но словно сажей мазнуло, оставило следы сальной копоти. По нервам прошлось холодом, пальцы вмиг замёрзли. Светильник словно налился свинцом, потянул вниз как тяжкий груз. Я покачнулся, упёрся что было силы, сжал зубы, рука под тяжестью задрожала, затряслась в предельной натуге, спину и плечо сковало ноющей болью. Я не поддался, превозмог и не выпустил светоч, не позволил разбиться, угаснуть живому свету. Удержал и пересилил, и двинул вверх всё ускоряясь, поднял светильник ввысь. Над головой потёк ясный свет, и темнота не смогла спорить, упираться, упрямиться и тихо, трусливо шмыгнула прочь. Но я послушному и поспешному отступлению ничуть не поверил. Что-то было не так, неправильно, невместно, если тьма подобралась так близко, обрела явность, напасть осмелилась. Не просто так, не вдруг, не мимоходом, много сил надобно ей собрать, чтобы преодолеть свет маяка. А ради чего? Что может привлечь, пробудить интерес именно здесь, именно сейчас? Здесь не обитель, тайн полная, суровую службу несущая, оплот против тьмы, твердыня для братьев. Здесь только маяк, и я тут один. Навредить мне? И помыслить не могу. Слишком несоизмерима цель и средства. Но тогда… Маяк? Разве это возможно? Да, разумеется, всё возможно, лишь вероятия сильно разнятся.
Я скользнул обратно, торопясь вернуться, мрак послушно расступался передо мной. Я сосредоточился и проснулся. Прислушался, втянул воздух, изучая запахи. Кругом было спокойно, тихо, привычно, знакомо, лишь слабый запах озона достиг моих ноздрей. Я доверился не привычным ощущениям, но обонянию, стремительно поднялся с ложа и поспешил по лестнице вверх. Оборот за оборотом, я не медлил, но не бежал, собирал силы. Я уже и отсюда приметил отсутствие отблеска на стенах – маяк не горел. Ужель пробрались на самый верх? Огородили светоч? Укрыли надёжно? Погасили? Нет, погасить им не под силу. Но лишь поднявшись на самую вершину, на площадку к фонарю, я наконец осознал всю неотвратимость потери. Кристалл исчез!
Славка сбежал. Отвлёк маму, сказав, что забыл дома на тумбочке телефон и что он ждёт важный звонок. Она попеняла его рассеянности, но, вздохнув, предсказуемо и безотказно отправилась за гаджетом. А он, едва дождавшись, пока она скроется за дверью подъезда, рванул прочь со двора. Через несколько мгновений он уже был на Советской улице, но через две минуты свернул за угол и торопливо направился в сторону Колхозной. Двигался заранее спланированным маршрутом, дворами, мимо притаившегося за деревьями серого здания старой школы, давно отданного какой-то городской организации. Славка не вдавался в такие подробности, это было совершенно не важно, на его планы никак не влияло. Эту дорогу он выбрал поскольку знал, что здесь вряд ли встретит знакомых, да и вообще прохожих, разве что любопытные глаза из окон. Ну, и ещё потому, что вела она прочь от парка, прямо в противоположную сторону от того места, куда он собирался с мамой. Пожалуй, сейчас она уже вышла из дома и не найдя Славку на прежнем месте, в волнении мечется по двору, хотя, где там укроешься? А затем она решит, что Славке надоело ждать и он потихоньку тронулся в путь, уверенный, что она вскоре его нагонит. Непременно так и решит, что же ей ещё думать? Да только ошибётся во всём. А вот когда Славку не нагонит… когда и в парке его не обнаружит, вот тогда… Славка ясно понимал, что у мамы начнётся паника, что она в страхе побежит в полицию, благо что отделение совсем рядом с парком, за углом на Парковой улице. А позвонить? А никак – Славкин телефон у неё в руках. Переживать будет, может, даже плакать. Славке маму было жалко, он смущался, опускал глаза, ругал себя, когда думал о том, как она будет переживать, но от побега не отказался. Ему нужна была свобода. Хоть немного. И не в квартире, не в своей комнате, что там за свобода такая, на двенадцати квадратных метрах, да и то, мама каждые полчаса непременно заглянет, спросит, не помочь ли ему в чём? А он хочет сам! Хочет и может. И будет! Славка вновь ощутил ту решительность, которая и толкнула его на побег. Он лишь сильнее крутанул колёса, набирая скорость.
