Полтора часа спустя, постирав, высушив и сложив одежду Ноя, я вернулась к нему в комнату. Ной все еще сидел в своем кресле, на столике перед ним лежали остатки завтрака.
Я прошла в гардеробную, но не стала класть вещи как попало, а разложила их попарно: спортивные штаны вместе с подходящими футболками. Довольная результатом, но испытывая некоторые сомнения, я повернулась к Ною. Он напряженно слушал книгу, упершись лбом в ладонь.
– Ной?
Он тяжело вздохнул и ткнул кнопку на устройстве.
– Теперь что?
– Хотела сказать, что закончила со стиркой, и показать, как сложила твою одежду. Я сделала это немного по-другому…
– Ты разложила мою одежду по-другому? – рявкнул Ной, сверкая ореховыми глазами.
– Просто… чтобы футболки подходили к штанам, – поспешно объяснила я. – Так тебе не придется думать о том, сочетаются ли они.
Он сузил глаза, и за пустым взглядом явно происходила бешеная работа мысли. Ной боялся того, что может выглядеть глупо из-за своей слепоты, в моем присутствии он старался совсем не ходить, поэтому меня не удивило, что он принял это маленькое изменение.
– Хорошо, – коротко кивнул он.
– Хочешь проверить?
– Обойдусь.
Несмотря на его пренебрежительный ответ, на душе у меня было хорошо. Маленькая победа опьянила меня, и я осмелела. Или меня подвел чересчур оптимистичный настрой.
– На улице прекрасный день. Не хочешь пройтись?
– Не хочу, – Ной вернулся к прослушиванию книги.
Нужно был оставить его одного, но я мешкала. В комнате было темно и затхло, ее не помешало бы проветрить. Но больше всего меня беспокоил недостаток света. Ною было все равно – чудный солнечный свет потерян для него навсегда. Но разве не приятно подставить кожу теплым лучам весеннего солнца?
– Уверен? Сегодня и правда замечательный день.
Я нашла шнур от штор и потянула. Плотный материал поднялся с громким шуршанием, и от этого звука Ной вздрогнул. Он резко развернулся и дернул наушники из ушей.
– Какого черта?
Поразительно, но Ной даже не моргнул от залившего его лицо яркого света. Он уперся ладонями в стол, его лицо перекосилось от ярости.
– Это твой первый рабочий день, – прорычал он. – Первый! И ты уже нарушаешь единственное гребаное правило, которое я просил тебя соблюдать.
Я застыла, сердце подскочило и билось где-то в горле. Я с трудом сглотнула.
– Прости… Я подумала, тебе понравится…
– Единственное, мать твою, правило. Ты забыла его?
– Нет. Я…
– Я просил тебя поднимать чертовы шторы?
– Нет, но…
– Не просил. Тогда какого хрена ты их подняла?
Ной встал на ноги и навис надо мной, уставившись на меня тяжелым взглядом. Он пытался просверлить во мне дырку, пригвоздить меня к месту.
Не теряя самообладания, я сложила руки на груди и постаралась ответить твердым голосом, насколько это было возможно:
– Мне показалось, тебе понравится ощущение теплого солнечного света. Здесь так темно и…
Он засмеялся – горько и неприятно.
– Правда? Знаешь что? – Ной прижал палец к виску. – Здесь тоже охренеть как темно.
– Слушай, я просто пытаюсь…
– Я знаю, что ты пытаешься сделать. Есть причина, по которой я требую не делать ничего, пока сам об этом не попрошу. Я не идиот. Ты подняла эти треклятые шторы не для меня. Ты сделала это для себя. Незачем делать для меня что-то, чтобы быть довольной собой. Жалость, как я уже понял, имеет разные виды и формы, и я знаю их все. Попытка была неплохая, но нет, спасибо. Выматывайся отсюда.
– Необязательно так грубить, – дрожащим голосом отозвалась я.
Ной поднял руки.
– Эй, я такой, какой есть, милая. Не нравится – уходи. Никто не держит тебя здесь силой. А если бы держал, так уж точно не я.
Мне хотелось бросить эту работу. Сильно. И я чуть не решилась на это.
– Ладно, – бросила я ему и опустила шторы, погрузив комнату в полутьму. – Доволен?
– Еще как, – кисло ответил Ной. – Надеюсь, больше этого не повторится.
– Не повторится, поверь мне, – я пересекла комнату быстрым шагом.
«Да пошел он! – возмущалась я, сбегая по лестнице вниз. – Я не только из жалости это сделала. Сегодня действительно потрясающий день, и прятаться от него – преступление».
Однако я осознала, что Ною наплевать на мои чувства и мнение, и если я не выучу этот урок, то и месяца тут не продержусь.
Когда я позже поднялась в комнату Ноя, чтобы принести ему обед, то обнаружила его на прежнем месте: у окна за столом. Темнота в спальне сгустилась. Я оставила обед на столе, не перемолвившись с Ноем и словом. Меня тревожило это, все это. Полумрак, аудиокниги, еда навынос и то, что Ной столько времени не жил, а скорее существовал в таком крохотном мирке.
Но больше всего меня тревожили свои собственные чувства: почему меня так волнует все это и почему мое сердце не на месте?
– Он ненавидит меня.
Мелани оторвала взгляд от пальто из искусственного меха под леопарда, который внимательно рассматривала.
– Уже? Всего неделя прошла.
