Отголоски бесовского кавардака медленно затихали в отдаленных уголках воображения. Ямщик потряс головой, проморгался. Он не ожидал, что картина вообразится столь явственно, что едва не сведет его с ума. В зазеркалье с такими экспериментами надо поосторожнее…
Никудышный из меня театр, подумал Ямщик. Чуть крышей не поехал, а толку чуть. Не сходится! Ну, вселились, овладели телом. Заставили бедолагу всякие гадости вытворять. И что? С искушением понятно: не устоял, подписал доброй волей договор — погубил душу. А тут? Ведь не сам человек непотребства творит — бесы заставляют. Одержимый, может, в душе своей криком кричит, на помощь зовет, молится-кается, если верующий.
Разве ж так его душу погубишь?
Версия чистого садизма, издевательства ради издевательства, выглядела совсем уж притянутой за уши. Овчинка не стоила выделки. И душой не завладели, и с треском вылетели в зазеркалье. Вожак не идиот, он бы по-дурному размениваться не стал.
В душевном раздрае Ямщик сунулся к ноутбуку, но и здесь его ждал полный облом. Гугль завис мёртво, ни на курсор, ни на клавиши не реагировал. Ямщик едва не врезал кулаком по строптивому устройству — и ощутил давящий позыв в низу живота. Перенапрягся ты, Борис Анатольевич. Перевозбудился, хороший наш. Если срочно не стравишь лишнее давление, может конфуз выйти. Туалет в цокольном этаже был на ремонте, причем в самой безобразной стадии: старое раскурочили, ставить новое и не начинали.
Страдальчески постанывая, Ямщик засеменил к лестнице.
Слава богу, здесь горел свет.
Отражений худо-бедно хватало, чтобы не красться вдоль стенки, на каждом шаге пробуя ногой лживый пол, терять драгоценные секунды, рискуя опоздать в самом постыдном смысле. Туалетов на втором этаже насчитывалось три, все двери рядышком: мужской, женский и… Нет, не для гермафродитов и трансвеститов. К счастью, даже нынешняя толерантность еще не дошла до такой изобретательности, особенно в школах. Третий туалет — барабанная дробь! Смертельный номер! — был универсальный, он же учительский. В него Ямщик и нырнул: тут над мойками висело сразу три зеркала, и четвертое — на кафельной стене, напротив дверей в кабинки. Располагались зеркала очень удачно. Еще одной удачей было то, что дверь в крайней кабинке у окна отсутствовала, как класс, обеспечивая незыблемую материальность «белого друга» и его ближайшего окружения.
Стравив подпирающее давление, Ямщик испустил гулкий вздох облегчения и целую вечность стоял в блаженной прострации, прислонившись плечом к стене. Из первобытно-бессмысленного состояния его вывел шум спускаемой воды в кабинке по соседству. Вахтер? Завуч Маргарита Станиславовна? Кто-то из учителей задержался в лицее допоздна?
