– Есть за что. Это результат многолетних наблюдений. Да и помню случай, когда в шестом классе ты единственный заступился за девочку, которую ударил старшеклассник Лосев, а все стояли и молчали.
– Ну, да, помню этого неандертальца. Здоровяк такой был, боксом занимался.
– Ага, а ты на голову меньше его, щупленький к тому же, ан не побоялся.
– Ну, я начал, а пацаны подхватили. Хорошо мы ему тогда врезали. Не помогли боксерские кулаки. А нечего девчонок обижать.
– Молодец. Но ты все же не ответил на мои вопросы.
Шурик сказал, не задумываясь, видимо, не в первый раз спрашивают об этом:
– Вы же знаете, что два года назад я уже ошибся с выбором профессии, когда потерял целый год, учась в медучилище. Мама, тетя и бабушка – фельдшеры, настояли на продолжении династии, я подчинился. До сих пор жалею. Когда понял, что это не моё, вернулся назад в Городок и поступил в девятый класс. Стыдно, конечно, одноклассники школу оканчивают, а мне ещё учиться, и учиться. И в вечернюю нельзя – какое уж там образование? В этом я согласился с мамой. Сейчас так опрометчиво не поступлю. Во-первых, надо себя проверить, узнать, что такое служба, во-вторых, чтобы поступить в училище, нужна специальная подготовка. Математику, физику, физкультуру сдам, думаю, нормально, с литературой сложнее. Подозреваю, будут проблемы. В общем, мне нужно дополнительное время, а его нет, слишком поздно я определился с будущим. Ответственное дело – выбор профессии. Ведь это же один раз – и на всю жизнь. Ну, а если придется служить в Афганистане, буду служить. Должен же кто-то и там воевать.
– Ты правильно, в общем, мыслишь. Что касается поступления в военное училище, я думаю, должен поступить. С тобой же Светлана Владимировна занимается, – продолжила разговор Ирина Ивановна.
– Да, и я ей очень благодарен за это. Но я знаю свои шансы. Пока они невелики.
Я была удивлена откровенностью Огонька, как-то раньше на подобные личные темы мы не разговаривали, да и некогда было: все время занимали занятия по русскому - литературе. Только программный материал, и никак иначе. Конечно, невозможно было уйти от субъективизма, читая классические произведения, анализируя их, но нас в институте учили давать знания с точки зрения современной идеологии, никакого субъективизма, выражения личного мнения – «учитель-словесник должен быть на переднем крае борьбы». Примерно так наши занятия и выстраивались.
– Ну, что же, Шурик, это твой выбор, – сказала я. – Спасибо, что был откровенен. Однако надо посмотреть, как веселится народ.
Мы вчетвером вышли из комнаты и направились в зал, где устроили дискотеку. А народ уже не веселился. Из оставшихся ранее в общем зале ребят мы нашли только Непченко Олю и Горохову Наташу, остальные бочком - бочком, не заглядывая в глаза, двигались от нас в противоположном направлении по коридору, крепко держась за стенку. Ненормальность поведения сразу бросалась в глаза, однако жила еще надежда, что ребятушки перекатались на лыжах – санках, натанцевались, сил спокойно передвигаться у них не осталось совершенно. Наивная я всё же. Вот зачем понадобился компот! Да и не компот это вовсе, как выяснилось, а домашнее вино. Дети проявили КВНовскую смекалку, добавив в банки с алкоголем моченые яблочки – вот тебе и выпивка, и закуска. Мы с Ириной были растеряны, прекратив дискотеку и разведя всех по комнатам, не знали, что делать дальше, а более всего боялись последствий пирушки. Да, вряд ли мы смогли бы оказать квалифицированную медицинскую помощь в случае тяжёлого физического состояния охочих до вина. А врачам добираться до нас не менее сорока минут, это в случае, если трасса не заметена, и далее – двадцать минут по лесу до лыжной базы. Всю ночь мы с Ириной не спали, из солидарности не спали и Шурик с Димой, которым ватага
– Ну, зачем они так? Для чего?– растерянно задавались вопросами парни. – Весь праздник испортили.
Мы переходили от комнаты к комнате, прислушивались к дыханию ребят. Или организмы у них были крепкими, или вино слабым, но никто не жаловался на плохое состояние, не стонал, не плакал.
Утром гнев наш был страшен. Опустив головы, юные любители вина просили не сообщать родителям об инциденте, обещали, что больше ни-ни, нигде и никогда, сетовали на плохую закуску – яблоки. Выяснилось, некоторые и их не ели, мотивируя тем, что русские пьют так, не заедая. Поэтому быстро опьянели. Я эти доводы слушать уже не могла и, не выдержав, сказала:
– Ваше объяснение мне напоминает один анекдот:
