Одним из развлечений для нас стал сплав по Катуни, своенравной и опасной хозяйке гор. Даже в нижнем течении впечатлений от личного знакомства с ней у нас было предостаточно: буруны, валы разной высоты, воронки. Не успеваешь крутить головой в разные стороны, когда видишь потрясающие алтайские пейзажи, меняющиеся с калейдоскопической быстротой, подвесные мосты с кричащими что-то людьми, деревянные домики - теремки, стоящие прямо на берегу.
Мы сплавлялись уже не в первый раз, как огромный вал поднял рафт, будто пушинку, поднял и перевернул. Пассажиры посыпались с него, как горох с ложки. Нам повезло, мы успели зацепиться за перевернутый рафт. И, держась за веревки, добрались до более-менее удобной заводи. А это километра полтора. Учитывая, что вода в Катуни выше двенадцати – пятнадцати градусов не нагревается, можете себе представить, каким нам показался проделанный путь?
Наше «удивительное» путешествие закончилось, Катунь отпустила на этот раз путешественников из своих холодных объятий, правда, не без последствий для нас.
Последствием столь опрометчивого путешествия стала моя болезнь, хоть мы и пытались её предотвратить: и чай горячий с медом пили, и в баньку сходили, но я всё равно заболела. Добравшись до дома, Саша пытался поднять меня самостоятельно, взяв у матери рекомендации по правильному лечению. Однако состояние ухудшалось с каждым днем и, когда дышать стало совсем тяжело, Саша настоял на вызове скорой.
– Это двусторонняя пневмония, – без всяких дополнительных обследований сказал врач, принимавший меня в приёмном покое.
Я плохо понимала, что со мной происходит, состояние вообще было близко к обморочному. На второй день пребывания в больнице меня положили в реанимацию и подключили к ИВЛ. Как позже объяснили всезнающие соседки по палате, немногих людей, побывавших на искусственной вентиляции легких, удается спасти. Как правило, такие больные дня через три – четыре умирают. Сквозь туман, какую-то сетку, непрерывно висевшую перед глазами, я видела сменяющиеся лица мужа, Стасика, свекрови, папы, сестры, зятя. Потом вдруг откуда-то появилась Софья, обжигающая слезами мои руки. Она кричала, тормоша меня:
– Не умирай, мамочка, пожалуйста, живи!
Во сне или наяву – непонятно, но я слышала голос Марселя:
– Мама, прости меня, мама, пожалуйста, за все прости.
Я выжила. Выжила, потому что хотела жить, потому что знала: без меня родным будет очень плохо. Как говорится, я ещё за этот свет не расплатилась, чтобы спешить на тот.
После болезни я долгое время была очень слаба, поэтому семья меня полностью отстранила от всяких домашних дел: ежедневной готовкой занималась Софья, стиркой – Стасик, благо переключать кнопки стиральной машины он научился быстро, как, впрочем, и сортировать бельё по цвету, по режиму стирки и степени загрязнения. Уборку квартиры на себя взяли Саша и Марсель. Я же осуществляла общее руководство. Конечно, было приятно ощущать такую заботу детей и мужа.
Лето заканчивалось. На улице перед школой состоялась рабочая линейка. Обсудив насущные учебные вопросы, мы с десятиклассниками разошлись до завтрашнего первосентябрьского утра. А сегодня у нас праздник – нашему младшенькому исполнилось одиннадцать. Пятиклассник. Днём мы решили сделать Стасу сюрприз и сразу после линейки объявили, что он может всех своих друзей пригласить в детское кафе, а потом в боулинг. Набралось двенадцать человек – все мальчики.
– А почему девочек не позвал? – поинтересовалась Софья.
– Зачем нам они? Без них лучше. Мы с пацанами так решили, – важно сказал Стасик.
– О, ну, да, это несолидно – праздновать с девочками. Вы же кастой выше.
– Это они так говорят пока маленькие, ещё года два - три и драться будут за женское внимание, – прокомментировал слова брата Марсель.
– Ну да, ты-то знаешь, – улыбаясь, сказала Софья.
Всё же случилось гораздо раньше – в тот же день. Ребята в два часа дня по пути в кафе решили зайти в тир, который находился недалеко от гимназии, в парке.
