На этот раз Хорейса не раздражали отдельные косые взгляды пожилых дам, все еще пытавшихся найти следы его «безнравственного прошлого». Пусть. Им это нравилось, а он был готов принять все, что усиливало радостное настроение в этот день. Мэри горела радостью, но только он один мог догадаться, о чем она могла думать, когда увидел, что она поцеловала мать Джона Вилли. Когда его отец, улыбаясь, в третий раз протиснул к нему, чтобы пожать его руку, Хорейс по-медвежьи облапил его. Старик страдал из-за Джима, но Хорейс мог быть уверен, что на этот раз он доставил отцу настоящую радость. Брак с Деборой укрепил его связь с семьей и сделал его своим на острове. Он принадлежал им всем, и они принадлежали ему.
Он смог только ухмыльнуться и кивнуть, когда его шафер, капитан Чарльз Стивенс сказал ему: «Поздравляю, Гульд. Первую мечту ты осуществил. Теперь тебя остановить невозможно — вот увидишь».
Часть четвертая
ГЛАВА XXXV
Дебора быстро скакала верхом, следуя сначала по узкой дорожке к плантации до негритянского квартала, потом срезала путь через зеленеющие леса и тенистую вырубку. Тетя Эббот только что сказала то, что Деборе хотелось услышать, и она свободно сидела на широкой спине Мейджора: ей хотелось перелететь через голову коня, над лесом, в объятия ее мужа. Она выехала на поле около пруда и увидела его там, он стоял на коленях, просеивая землю своими прекрасными умелыми руками. Она была уверена, что когда-нибудь он станет самым выдающимся плантатором на всех прибрежных островах. Хорейс подбежал к ней с тревогой на лице.
— Не беспокойся, не беспокойся, — крикнула она, и когда он снял ее с лошади и стоял, обняв, не обращая внимания на смешки и улыбки его работников, она закрыла ему рот обеими руками, не давая задавать вопросы.
— Говорить буду я, так что ш... ш...
Он отпустил ее руки.
— Но что такое случилось, что ты прискакала, как индеец, в середине утра?
— Я сказала ш... ш... — Она наклонила голову набок, внимательно рассматривая его. — Ты замолчал? Да, кажется. — Внезапно она схватилась обеими руками за свой рот и ее глаза наполнились слезами. — Я так взволнована, что мне трудно сказать тебе; помоги мне, мистер Гульд, дорогой, «Помоги мне» означало, что он должен прижать ее голову к своему плечу и пригладить ее волосы, пока она не успокоилась. Он так и сделал и через минуту она громко прошептала: — Около первого сентября, мистер Гульд, дорогой, у нас появится наш первый ребенок. — Она прижалась к нему, встревоженная его молчанием. — Разве я не радостную новость сказала?
— О, да, маленькая моя Дебора, но ведь ты сама еще ребенок! Ты уверена? Совсем уверена?
— Тетя Эббот велела мне молчать, пока я не буду уверена. Ты сердишься на меня?
— Дорогая моя, красавица, я боюсь! За тебя. Что мне делать, если с тобой что-нибудь случится?
Она засмеялась и высвободилась.
— Если это все, что ты можешь сказать, я поеду домой.
Он схватил ее за руку.
— Тебе и верхом ездить не следовало бы.
— Вы желаете, сэр, чтобы я пешком шла в такую даль?!
— Не шути, Дебора. Ты еще не понимаешь всего этого. Ты слишком молода, чтобы понять, что это значит.
Она подняла голову.
— Мистер Гульд, дорогой, когда придет время, увидишь, как я все понимаю.
Прежде чем он успел ответить, она подвела лошадь к обгорелому пню, легко вскочила и, торжествующе помахав рукой, ускакала. Буквально каждый час суток в течение весны и лета 1846 года для Хорейса был наполнен ожиданием прекрасного и страшного дня, когда у Деборы появится их первый ребенок. Хорейс советовался с мамой Ларней, с тетей Эббот, с Мэри, с Ка. Он съездил на мыс Кэннон, чтобы получить совет престарелой Рины. Всю весну и лето Дебора смеялась над ним и отказывалась от чрезмерной заботы о себе. Но он не допускал мысли о том, чтобы ограничиться акушеркой с острова. Его ребенок должен появиться только с помощью доктора Тропа, жившего в Дэриене, и начиная с конца августа он назначал гребцов из работников Блэк-Бэнкса на работу в поле поблизости от пристани, и новая кипарисовая лодка стояла в полной готовности.
— Как мы сможем так точно определить, Хорейс? — спрашивала Мэри. — А что, если ты поедешь за доктором, а потом придется ждать? Он же не может оставаться здесь на острове, ничего не делая.
— Останется, даже если мне придется связать его, — заявлял он, и опять обходил и объезжал всех, советуясь с Риной, мамой Ларней и тетей Эббот.
Время все же шло, и седьмого сентября он прыгнул в лодку, чтобы проделать длинный путь до Дэриена.
Вечером, когда солнце коснулось прибрежной травы у реки и посеребрило темные песчаные берега, Мэри встретила Хорейса и доктора на пристани.
— Уже родился, Хорейс. Твой ребенок уже появился, — чудесная девочка, волосики черные, как у Деборы. Доктор Троп, вы переночуете здесь, но вам уже нечего делать. — Она обняла брата. — Хорейс, Дебора больше не девочка. Она сильная, прекрасная женщина.
