Селета не обращал внимания на хлеставшие его по щекам сосновые лапы и продолжал, что есть мочи, мчаться сквозь лес вперёд, спотыкаясь через трухлявые пни и вминая ногами в податливый мох корявые шишки. В свете кровавого зарева, раскинувшегося на полнеба и плотоядно выглядывавшего из-за высоких крон деревьев, дорога хорошо просматривалась, отчего мальчишка заставлял свои ноги двигаться всё быстрее.
С того момента как над деревней прогремело эхо далёкого выстрела прошло по самым приблизительным подсчётам не больше получаса, однако за это время Селета не покрыл и половины расстояния до зимовья. Он то и дело ругал собственное тело за то, что оно не может двигаться быстрее, отчего только ещё больше сбивал дыхание и чувствовал, как силы таяли буквально на глазах.
Исполинские сосны нависали над его головой и безучастно наблюдали за небывалым в здешних краях спуртом. Они пригибали свои уродливые сучья к самой земле и, словно потешаясь над незадачливым марафонцем, пытались постоянно цеплять его за края одежды. Селета не обращал на это сопротивление никакого внимания и только стремительно уклонялся от вновь возникающих на его пути преград, с остервенением устремляя своё гибкое тело вперёд.
Дядя Паша, копавшийся весь день в своём «винтокрыле» тоже слышал странный хлопок, раздавшийся с той стороны, где вниз по течению реки и располагалось зимовье. Однако он не стал судить столь категорично о причине вызвавшей его, попытавшись заставить парнишку, сперва всё как следует взвесить, а уж потом и бросаться на выручку, если на то будет такая необходимость.
Но Селета не мог спутать звук от выстрела ружья дядьки Йэне с чем-то ещё! Он так же прекрасно знал, что дед не начнёт палить просто так. Если его двустволка выстрелила, то это непременно значило только одно: либо ему, либо кому-то из их группы угрожала смертельная опасность. А тот факт, что сияние свирепствовало этой ночью с ещё большей силой, только в разы усугублял и без того нехорошую ситуацию.
Дядя Паша пытался, во что бы то ни стало отговорить его бежать через лес, да и вообще уходить из деревни на ночь глядя. Опытный вертолётчик настаивал на том, что до тех пор, пока не рассветёт, лучше не горячиться, так как можно и самому потеряться в темноте, добавив ещё парочку проблем к общей куче, которая и без того выглядела на этот момент внушительно. Мальчишка пытался заставить свой разум согласиться с доводами дяди Паши, однако его хватило совсем ненадолго.
Как только вертолётчик прилёг на кровать, Селета тут же натянул свои галоши и, схватив ракетницу, позаимствованную у гиганта, что прилетел с папой Светки, скрылся в начинавшихся прямо за домом зарослях тайги. Он не испытывал особой тревоги относительно того, что могло ожидать его впереди. И происходило это отнюдь не из-за его детской беспечности, а по той лишь причине, что сейчас его больше заботила судьба маленькой девочки, оказавшейся в лапах злобного леса. Селета чувствовал за собой вину и постоянно корил себя за то, что повёл накануне Светку в лес. Ему почему-то казалось, что не сделай он этого тогда, то и сейчас ничего бы не произошло.
Паренёк продолжал мчаться вперёд, стараясь отгонять терзавшие его разум мысли. Временами он останавливался под массивными стволами деревьев и осторожно озирался по сторонам, ловя отдельные лесные шорохи и скрипы. Над его головой продолжалась цветная вакханалия, от которой складывалось ощущение, будто небо натужно вдыхает сырой воздух и злобно выплёвывает его в виде света вниз, силясь непременно попасть в маленького бегуна. Бордовые краски не спешено стекали по изогнутым стволам громадных сосен и разливались лиловым туманом над ковром изо мха, погружая Селета в дрожащее марево.
Мальчишка вздрагивал от соприкосновения с этим мерцающим сгустком, который пытался как можно скорее проникнуть сначала в его лёгкие, а затем и в мозг, чтобы уже там начать подчинять себе мысли и парализовать волю. Кончики пальцев при этом начинало легонько покалывать, а волосы на голове шевелились, словно стремясь выпрямиться и стать как можно ближе к кровавому небу. Селета зажмурил глаза и, что было сил, дёрнулся всем телом. Неприятное ощущение тут же пропало, как и леденящие пальцы, стремительно проскальзывающие в его глотку.
«Чёртова сеть! – пронеслось в сознании парнишки. – Никак не можешь успокоиться?»
Небо ещё пару раз вспыхнуло бордовыми вспышками и перенеслось в голубой спектр, отчего волосы на голове принялись неприятно потрескивать. В лесу стало заметно светлее, а исполинские деревья тут же поджали собственные тени, словно подтверждая своё поражение. Селета поморщился и открыл рот, ощущая в ушах неподатливую пробку. Он посмотрел по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, вновь устремился вперёд.
