У самой стены Димка почувствовал под пальцами металлический цилиндр и довольно хмыкнул, отчего зашёлся нестерпимым кашлем. У него сложилось ощущение, будто лёгкие прямо сейчас вывернуться наружу, наподобие странных кристаллов существа и шлёпнуться на пол. Однако приступ утих, оставив на губах капли крови. Силач прекрасно понимал, что ничего хорошего это ему не сулило, но делать было нечего, и он, задержав дыхание, щёлкнул выключателем.
Темноту рассёк луч света, и Димка тут же осветил чудовище. То и впрямь умирало. По крайней мере, каждое новое движение раскиданных в стороны конечностей происходило медленнее, чем предыдущее, а из рваной раны в верхней части тела уже ничего не выпадало.
Силач остался на месте, понимая, что не стоит испытывать судьбу и подходить к этому проклятому созданию, чтобы убедиться, что оно и впрямь издохло. Он только неуклюже поправил рюкзак и, стараясь не замечать боль в боку, направился прочь от этого места, изредка бросая недобрые взгляды на затухающее голубое свечение на берегу подземного ручья.
Сергей не знал точно, сколько времени он уже бежал по тёмным коридорам, увлекая плачущую дочь за собой. Опасаясь, что из ручья выскочит новый монстр, он предусмотрительно свернул в один из повстречавшихся на пути боковых ходов, и теперь они всё дальше удалялись от воды в пересечённый лабиринт, раскинувшийся в недрах нависшей над их головами скалы. Сергей понятия не имел, как именно потом они встретятся с Димкой, да это его сейчас и мало волновало. Куда больше он опасался за жизнь дочери, а потому не обращал внимания на постепенно таявшие силы и продолжал упорно пробираться вперёд по крошащемуся под сапогами известняку.
Светка безостановочно хныкала позади, но ничего конкретного не говорила. Сергей намеревался сделать остановку, чтобы хоть немного успокоить девочку, которая явно пребывала в состоянии крайнего шока, но никак не мог выгадать подходящего момента. Как только он замедлял бег, в ушах снова замирал противный хруст костей вылезшего из ручья существа, отчего ноги сами собой снова разгоняли тело, а мысли, словно полчища одурманенных тараканов, начинали безумно метаться по голове. Сергей понимал, что теперь хруст доносится исключительно из-под его ног, но никак не мог перебороть неумолимое сознание, которое упорно толкало его вперёд и даже не помышляло об остановке.
-Папа, я больше не могу!
За свистом собственного дыхания Сергей не сразу различил голос дочери, и той пришлось неоднократно повторять эти слова.
-Папа, ну куда ты меня тянешь? – Светка пыталась замедлить ход, но её сил просто не хватало и в какой-то момент девочка, окончательно запутавшись в гудящих от усталости ногах, растянулась на холодном полу пещеры, больно ударившись носом о скалы.
Сергей почувствовал, как рука дочери выскользнула из его влажных пальцев и тут же остановился. Сердце в груди бешено колотилось, а из-за высокой влажности при каждом выдохе из груди вылетал громкий свист, от которого буквально закладывало уши.
Светка оперлась на изодранные пальцы и осторожно приподнялась с пола. Она почувствовала, как из разбитого носа хлынула теплая кровь и принялась тихо всхлипывать, стараясь как можно тщательнее зажать ноздри пальцами. Боль быстро отступила, однако в ушах остался звучать неприятный гул, словно над головой носился рой озлобленных пчёл. В горле застрял кровавый комок, который не желал двигаться ни вперед, ни назад, отчего девочке казалось, что она вот-вот задохнётся.
-Света, ты чего? – раздался совсем рядом взволнованный голос папы. – С тобой всё в порядке?
Девочка обиженно шмыгнула носом и, стараясь нащупать в кромешной тьме стену, поднялась на ноги. Кровь теперь уже стекала по подбородку и тонкой струйкой капала вниз. Светке от всего этого сделалось окончательно не по себе, и она поспешила снова опуститься на корточки, стараясь перебороть дурноту, застилавшую разум вращающейся пеленой.
-Кажется, нос разбила, - тихо произнесла девочка и попыталась сплюнуть противную кровь. – Тошнит сильно, - от непрерывного бега слюни сделались вязкими и вместо плевка вышел рвотный спазм, от которого тело ребёнка выгнулось в болезненной судороге.
Сергей понимал, что ничем не может помочь и только молча созерцал конвульсии дочери, всё сильнее сжимая собственный подбородок.
-Света, прости меня ради Бога, - прошептал он, обнимая девочку за плечи и стараясь не слушать издаваемые ею звуки. – Какой же я всё-таки идиот! Я не должен был этого делать. Не должен был тащить тебя в эту проклятую дыру.
Сергей замолчал и от досады пнул рукой по стене. Костяшки больно хрустнули, от чего он невольно содрогнулся.
Светка наконец почувствовала, что спазмы в желудке прекратились и судорожно вздохнула полной грудью, стараясь как можно скорее стереть с лица неприятную желчь с остатками крови. Её тело трясло, но девочка не до конца понимала, из-за чего именно это происходит. Скорее всего, это был страх, который последнее время всецело властвовал в сознании ребёнка.
