— А плазменный шнур? Но это — уже вариант… Так ты говоришь, что любой человек в состоянии заставить другого почувствовать эти самые таинственные импульсы таинственного поля? Хм, любопытно… Впрочем, ты ведь почувствовала, услышала… Э-э, как бы это поточнее? Ну, в общем, поняла, что я зову тебя? Это произошло в тот момент, когда я действительно хотел, чтобы ты оказалась здесь… Ну что ж, попробуем. Действительно, наука не весьма сложная. Не знаю только — хватит ли у меня воображения?..
Очутившись в водовороте, который, казалось, вот-вот переломает ей руки и ноги, Мари сжалась в комок, закрыла глаза. Будь что будет! Но тотчас же она устыдилась: нет, так не годится! Где остальные? Где Нодар, Генрих, патер Брук, Светлана, Грэта? Где Лоуссон? Быть может, им нужна её помощь? В конце концов она жива и невредима…
Водоворот перестал вращать тело девушки, и теперь она почувствовала, как всё быстрее несёт её на поверхность. Поняв это, Мари снова раскинула руки и ноги, стараясь придать телу горизонтальное положение и одновременно воспрепятствовать движению вверх. В то же время она зорко осматривалась вокруг, надеясь увидеть кого-нибудь, — стремительно нарастало гнетущее чувство одиночества.
Конечно, её друзья здесь, в огромном океане, — невесть какая сила, но рядом с ними было бы куда спокойнее. Особенно, если это Нодар или Светлана… Подумать только: несколько дней назад они весело смеялись, напяливая маски и вышучивая преувеличенное, как им тогда казалось, «осторожничание» Нодара.
Мари глубоко вздохнула и улыбнулась. Этот рыжий верзила Лоуссон не давал ей покоя с первого дня плавания… Где он сейчас? Жив ли? Какие у него смешные рыжие баки! Нет, Мари никогда не сумела бы по-настоящему полюбить вот такого… А если бы сейчас он протянул ей дружескую руку? Что ж, это его долг, это ещё ни к чему не обязывает…
И вдруг откуда-то из мрака выплыла тёмная фигура. Вглядевшись, Мари едва не вскрикнула, поражённая странным совпадением. Из тёмной глуби океана показался Лоуссон! Вот они стремительно плывут навстречу друг другу, но… Странное дело! — Лоуссон едва кивнул Мари, словно случайной знакомой на улице шумного города, потом несколькими энергичными гребками отнёс тело вверх, вправо, и снова растворился в зеленоватых сумерках.
Мари закусила губу. Какая подлость, какая мерзость! Ей не было холодно, ощущение первого испуга прошло, она чувствовала себя совершенно нормально. Что будет — то будет. Зачем много размышлять о всяких ужасах и подлости человеческой? Всё равно, этим делу не поможешь… Но какой негодяй этот Лоуссон! Если бы только знали остальные…
Однако нужно было принимать какое-то решение. Мысль эта поразила Мари своей необычностью. Как же могло случиться, что она, Мари Пьялетти должна самостоятельно принимать какое бы то ни было решение? Пусть думают теперь те, там, наверху, — думают и решают, как спасти её, Мари Пьялетти… И тут она осознала, что «те» давно уже не наверху, а где-то глубоко внизу, что думать о чём бы то ни было они уже не в состоянии.
Мари приняла всё-таки самостоятельное решение, которое было одновременно и наивным и мудрым. Она совершенно справедливо предположила, что каждый человек, оказавшийся на её месте, будет чувствовать одиночество и не осмелится удалиться от места катастрофы до тех пор, пока не найдёт товарища или подругу. Правда, Мари уже встретилась с Лоуссоном, и встреча эта принесла ей мало радости… Не все же люди устроены одинаково? Кто-нибудь, оказавшись в таком же точно положении, захочет разделить с ней своё одиночество, свою участь… И Мари принялась неторопливо описывать большие круги вокруг того места, где, как она предполагала, опустился в пучину корабль.
Через несколько минут она увидела какую-то тёмную массу, поднимающуюся снизу, правее, а вглядевшись, чуть не закричала от радости, различив очертания человеческих фигур. Бросившись к ним навстречу, девушка ощутила боль в ушах от резкого повышения давления, но решила не обращать внимания на такие мелочи.
Люди, поднимающиеся снизу, не могли не видеть её, но, как ни странно, не проявляли никаких признаков нетерпения: они всё так же равномерно поднимались вверх… Трупы!
Она едва не потеряла сознание от ужаса, увидев остекленевшие глаза и оскаленный рот радиста «Везувия»…
Слева поднимался труп второго помощника, справа, снизу — вокруг! — поднимались ещё и ещё трупы людей со скрюченными предсмертной агонией пальцами, искажёнными лицами, раздробленными: черепами, опалённые, обугленные…
Мари бросилась наутёк. Девушке показалось, будто мертвецы устремились за ней вдогонку, будто вот-вот один из них схватит её за ногу, потянет вниз, сорвёт маску… Не отдавая отчёта в собственных действиях, она бросилась вверх, в волны.
И здесь, кидаясь от одной водяной горы к другой, стараясь продержаться на поверхности и одновременно как можно дальше уйти от страшного места, она вдруг с ужасом подумала о глубине, которая, как ей теперь казалось, кишела мертвецами.
