Свет, обманувший надежды полностью

Мы не утверждаем, что популисты Центральной Европы – безвинные жертвы Запада или что противодействие тому, что они посчитали имитационным императивом, является их единственной целью, а антилиберализм был единственно возможной реакцией на кризис 2008 г. и другие кризисы на Западе. Не забываем мы и о разворачивающейся в регионе героической борьбе против антилиберального популизма. Мы лишь утверждаем, что политический подъем популизма нельзя объяснить без учета широко распространившегося недовольства тем, что безальтернативный (навязанный) советский коммунизм после 1989 г. сменился безальтернативным (призванным) западным либерализмом.

Затем мы обратимся к чувству обиды, которое испытала Россия, столкнувшаяся с очередным раундом императивной вестернизации – по крайней мере, в России происходившее воспринималось именно так. Для Кремля распад СССР означал, что страна утратила статус сверхдержавы, а следовательно, и глобальный паритет с Америкой. Некогда грозный конкурент практически в одночасье оказался на грани коллапса, был вынужден просить помощи и изображать благодарность за советы доброжелательным, но плохо подготовленным американским консультантам. Для России имитация никогда и не предполагалась синонимом интеграции. В отличие от стран Центральной и Восточной Европы, Россию как кандидата в НАТО или Евросоюз всерьез не рассматривали. Это слишком большая страна с огромным ядерным арсеналом и чувством собственного «исторического величия», чтобы стать младшим партнером в альянсе с Западом.

Первой реакцией Кремля на доминирование либерализма была своеобразная форма симуляции – нечто вроде защитного механизма относительно слабой жертвы, позволяющего избежать атаки опасных хищников. Российская политическая элита сразу после распада СССР отнюдь не была единой. Но большинство считало совершенно естественным имитировать демократию, потому что почти два десятилетия до 1991 г. они так же естественно симулировали коммунизм. Российские либеральные реформаторы, в том числе Егор Гайдар, искренне восхищались демократией, но были убеждены, что, учитывая масштабы страны и авторитарные традиции, столетиями формировавшие общество, создать рыночную экономику при правительстве, следующем воле народа, невозможно. Создание «имитационной демократии» в России в 1990-е гг. не предполагало реальных, трудных политических преобразований. Это был только фасад, бутафория, напоминающая демократию лишь с виду. Тем не менее маскарад оказался настолько эффективен, что на время тяжелого переходного периода позволил ослабить давление Запада, требовавшего политических реформ, – они не привели бы к формированию подотчетного гражданам правительства, но могли при этом поставить под угрозу изначально травматичный процесс экономической приватизации.

К 2011–2012 гг. демократический фарс себя изжил. Российское руководство переключилось на подпитываемую ресентиментом политику агрессивной пародии – открыто враждебной и намеренно провокационной имитации. Для ее описания совсем не подходит принятый в исследованиях имитационной внешней политики термин «обучение посредством наблюдения»[42]. Мы предпочитаем называть этот феномен отзеркаливанием. Раздраженный требованиями подражать идеализированному образу Запада, которые он считал догматическими и бессмысленными, Кремль решил имитировать наиболее одиозные (со своей точки зрения) политические приемы американского правящего класса, чтобы, будто в зеркале, показать западным «миссионерам», как они выглядят на самом деле, без грима самовлюбленности и претенциозности. Отзеркаливание позволяет бывшим имитаторам поквитаться с образцами, демонстрируя их неприглядные пороки и раздражающее лицемерие. Это яростное стремление к срыванию масок особенно примечательно потому, что оно часто становится самоцелью Кремля, достижение которой не сулит стране каких-то сопутствующих выгод и порой обходится очень дорого.

Организаторы и исполнители самого яркого образчика подобного язвительно-ироничного отзеркаливания – российского вмешательства в американские президентские выборы в 2016 г. – считали его попыткой воспроизвести недопустимое вторжение Запада во внутреннюю жизнь России. Очевидная цель состояла совсем не в том, чтобы избрать дружественного России кандидата, главное было заставить американцев на собственной шкуре прочувствовать, что такое иностранное вмешательство во внутреннюю политику. Наряду с исполнением дидактической задачи отзеркаливание должно было продемонстрировать хрупкость и уязвимость надменного демократического режима.