Елена Валериевна Янушевская
Свет остаётся
Моей матери
В русле пятистиший
«Мне снилось, из оранжевого света…»
Мне снилось, из оранжевого светасквожением прозрачным невесомымвплывают в малахитовое летомладенцы с беззаконной хромосомой,не принятые к пиршеству земному,и это шествие сквозь лепесток бездонно,не остановит их великий оумна коврике в тени рододендрона.Раз все источники энергий станут даньюнад ними возвышающейся силе,сирени куст подарит состраданье,когда о нём уже и не просили,и ссыплет в жменю таинств пятилистных,будто привет от эмбриона Жени,сирени цвет придёт евангелистоммужских надежд и женских поражений.Тоска остынет в русле пятистиший,зелёный лист зацепится за платье,и смысл блеснёт, последней капли тише,зачем же Сын был послан на распятье.Созерцатель
Здесь берёза одна без грехаисцелована всуе девицами:золотится серёжек труха,смотрят листья зелёными лицами.Зная местность от А и до Я,подойдёшь в неглиже к подоконнику —и опять: «Эта жизнь не моя!»Над районом небесные конникиуплывают в закатный атлас,отливая то розой, то сливою,даже если прикинуть на глаз,всё равно в этом мире счастливые.Зимняя хроника
Снег пахнет яблоком и молоком,так тих, что подступает к горлу ком:на сизых елях антураж венчальный,вернее, саван – саван изначальней.Не забывать, не помнить ни о чём,рисуя вехи в темноте лучом:честней остаться летописцем снегана повороте трассы к центру века…Под небом опустевший тротуарбелел, как на паркете – пеньюар.Так время шло, читая лонг с экрана.Жёг репортаж из пустоты, как рана.В торговом центре
Под белым небом февраляпьёт дева голубую матчу,а рядом затаился мачос ухмылкой в духе «У руля!»…Влюблённость – бабочка.И вдруглегко поймать, не покалечив, —косуху или плащ, как друг,набросить в вечности на плечи.Красные ягоды
Теплеет блеск в лиловой оболочке:свет прибывает, снег – уже устал,а минус двадцать – просто проволочка,чтоб дать нам время разглядеть хрусталь…Минорный звон сверкающих кристаллов:отпет январь! Он за мираж погиб,когда пришёл февраль по нотам алым,ведя к экстазу белизны изгиб.«То света тьма, то света сердцевина…»
То света тьма, то света сердцевина,меняет луч фактуру облаков,и, даже мёртвая, материя повинна:как будто вздрогнул пульс снеговиков!Жжёт жажда жить. И тянет – мимо, мимо —пройти в открытый в тишину портал:никто не вспомнит, как неутомимотот день порошей метки заметал.В феврале