Во всем теле тут же появилась какая-то слабость, я медленно упала на пол, прижав к себе колени. Сдерживать слезы я больше не могла. «Вспомните о своих слабых местах. К слову, у каждого из вас их полно!» — звучало эхо слов у меня в голове. Чем больше я думала и вспоминала, на что они способны, тем страшеннее мне становилось. Не за себя. За родителей. Если было бы нужно, я прямо бы сейчас отправилась на то кладбище! Но они сказали завтра… Но не могу, не могу я сейчас просто сидеть, и плевать, что уже за полночь.
Я, как и была: в ночной рубашке и босиком, побежала вниз из комнаты. Спустившись с лестницы, решительно выбрала путь через улицу, так как пустые молчаливые коридоры слишком напоминали мой сон… Слишком! В этой тишине мне и так еще слышалось то: «Элли!»
Отбросив лишние мысли, я выбежала на улицу. Холодный снег колол ноги, а пронизывающий насквозь ветер вмиг покрыл кожу мурашками. Я бежала, не оглядываясь по сторонам и не боясь, что меня могут заметить. От дикого холода вокруг я начала кашлять прежде, чем добежала до дверей мужского общежития. Я бежала к лестнице и по ней на самый верх, оставляя на мраморе сырые следы. Все равно! Это не важно! Теперь не важно! Я не помнила, как взбежала вверх и стала стучать в знакомую дверь.
— Какого… — донеслось оттуда раздраженный голос Рэна. Послышался шорох, а вскоре дверь открылась, явив сонным парням меня с растрепанными волосами, в ледяной от снега ночнушке, босиком и с красным от слез и холода лицом.
— Элли?! Малыш, ты чего? — тут же оказался рядом Том, подхватил меня на руки и, унеся на свою кровать, поспешно закутал в одеяло, пытаясь согреть. Я же, от его прикосновений и встревоженного голоса вновь разревелась. Мне не хватало воздуха от душивших слез. Рэн закрыл дверь, включил свет. На несколько минут весь мир для меня сжался до собственных стонов, всхлипов и слез и обнимающего Томаса. Рэн присел рядом и согревал меня магией. Когда я стала успокаиваться, трясти меня начало не от истерики, а от холода. По снегу я бежала босиком и совершенно без какой-то защиты.
— Так, малыш, выпей и рассказывай! — скомандовал Том, давая мне стакан воды. Я осторожно взяла его, но руки все еще тряслись, а зубы стучали о стекло. С трудом я все же сделала глоток, а потом допила разом до дна, вытерла с лица слезы. Глубоко вздохнув, я протянула им то письмо, которое изрядно помяла, сжимая в руке, и рассказала про сон. Пока они слушали, у меня был в голове один вопрос к Рэну. Один очень важный вопрос, а точнее просьба…
— Пожалуйста, скажи, что это ложь, — дрожащим голосом попросила я. — Пожалуйста, скажи, что это не так! Ты же всегда все сам проверяешь, ты ведь…
— Элли, — прервал меня Рэн. Вот только почему он опускает глаза?! Неужели…
— Не-е-ет… — простонала я, начиная догадываться.
— Элли, я видел твоих родителей столько же, сколько и ты! Только перед тем как они прошли в портал!
— Но, может, кто другой догадался проверить? Ведь так?!
— Элли, за твоими родителями была отправлена дворцовая стража, которая только примерно знала, как они выглядят. Никто даже предположить не мог подобного, Элли…
Я уже не слушала. Перед глазами все снова поплыло от подступивших слез. Мои родители у них… Мои самые близкие люди, мои папа и мама… Сколько они уже там?! Если он им что-то сделал… Нет! Нет! Нет!
Прикосновения Томаса стали какими-то далекими. Мне казалось, что боль внутри медленно убивает меня. Так плохо мне еще не было… Однажды он решил достать меня через моего отца. Страшно вспоминать, в каком состоянии я его тогда увидела… И это после нескольких дней лечения… Но раз тогда это было лишь предупреждение, то сейчас…
Накрыл новый порыв моих слез и всхлипов. Не знаю, сколько прошло времен, я потеряла реальность. Слезы прекратились, когда меня стал пробирать сильный кашель. Воздуха катастрофично не хватало. Том и Рэн взволнованно о чем-то переговаривались, но я не слышала, судорожно пытаясь просто дышать в перерывах от кашля.
Потом я почувствовала горячую волну, прошедшую по всему телу. Кашель, наконец, прервался, и я смогла отдышаться. Жутко болела голова, поднимался жар во всем теле. Постепенно вернулось чувство времени. Рэн стоял передо мной, взволнованно вглядываясь в лицо, а Томас также прижимал к себе, усадив на колени.
— Ты хоть защиту себе поставила пока по замку бежала?! Там же пол холодный…
— Я по улице бежала, а про защиту не думала…
Тихо, но от души, выругавшись по поводу неразумных девушек, он куда-то ушел.
— То-о-ом, — жалобно протянула я, прижимаясь к его груди. — Я сделаю все, что они попросят. И если скажут остаться у них, я останусь. Я не могу, не могу больше так рисковать вами…
