Юноша со вздохом повел плечами. Вероятно, естественное состояние железного эльфа непременно включало в себя боль и страдания. Рядовой попытался вспомнить времена, когда все обстояло по-иному, однако память работать категорически не желала.
Элвин снова перенес вес с ноги на ногу и поморщился.
– Тебя полить не пора? – Хрем кивнул на искусственную конечность Ренвара.
Переплетенные ветви, составлявшие протез, и в самом деле выглядели так, будто вот-вот засохнут. Сбросив с плеча мушкет, юноша передал оружие Фульберу, отстегнул от пояса деревянную флягу, врученную ему госпожой Рыжей Совой, и плеснул на ладонь немного рок хара. Держать равновесие в согнутом положении, натирая дерево, удавалось с трудом. Хрем подступил поближе, и Элвин облокотился на него.
– А почему нельзя просто снять? Так же удобнее, – подал голос Сколли.
Он всегда чрезвычайно интересовался ногой рядового Ренвара и при этом немного побаивался ее.
– Плохо надевается обратно, – ответил Элвин.
Протез, изготовленный для него посредством магии госпожи Рыжей Совы и госпожи Текой, представлял собой подлинное чудо: живые лозы исправно сгибались в щиколотке и колене. Юноша пробовал натягивать сапог поверх корней, служивших ему ступней, но обнаружил, что без него проще сохранять равновесие, а потому решил не обувать деревянную ногу, за исключением особо торжественных случаев вроде сегодняшнего.
Элвин приподнял край каэрны, демонстрируя участок конечности, где ветви, истончаясь до зеленых прутьев, охватывали культю. Лозы кое-где почернели, а человеческую плоть украшала пара ярко-красных пятен на натертой коже. Искры ледяного пламени в местах соприкосновения дерева с телом в данный момент не показывались.
– Похоже, магия клятвы и магия ведьм плохо сочетаются. – Юноша осторожно потер край культи, прежде чем опустить каэрну.
– Дурак ты, да и только! – сказал Цвитти, продолжая пялиться на протез. – Ты ведь когда ногу потерял, это был твой билет на волю, прочь от этого кошмара! И почему ты не добился, чтобы тебя отправили домой, в Калагрию, пока была возможность? Мог бы, по крайней мере, остаться в Эльфии!
– Это не выход, – сказал Неваляшка. – Нет для нас выхода до самой смерти, а может, и после смерти тоже. Что бы там ни говорил сержант Аркгорн, я не представляю, как нам уцелеть.
Инкермон неодобрительно фыркнул.
– Выход найдется. Нужна только вера!
– Или что-нибудь другое, – сказал Элвин. – Мы все видели, что произошло с Кестером.
– Ну да, видели! Сгорел заживо вместе со своей тенью, и теперь он мертвый, – произнес Цвитти.
– Но к остальным он не присоединился, по крайней мере пока, – добавил Элвин.
Глаза Цвитти расширились.
– Пока?! Но он все равно мертвый. И орал так, будто горела не его тень, а он сам изнутри! Хрем это почувствовал. И ты это почувствовал. И ты хочешь сказать, что это приятный способ уйти? И куда ведет этот путь? В загробной жизни могут быть вещи и похуже, чем вечная служба в полку!
– Что-то не могу себе представить, – хмыкнул Элвин.
Тянущиеся к нему призрачные руки мерещились юноше непрерывно.
– Да, я это почувствовал, – сказал Хрем. – Мне казалось, будто меня постепенно раздирают на мелкие кусочки и при этом я горю.
Непривычно тихий голос здоровяка заставил всех содрогнуться. Элвин прекрасно понимал Фульбера, но он не разделял страха остальных.
– А что, если мы научимся управлять этим? Что, если можно заставить белое пламя выжечь только клятву?
– А если ты не сумеешь его остановить и твоя тень будет гореть до тех пор, пока ты не умрешь? Что тогда? – озвучил общее мнение Цвитти.
Ответить Элвин не успел. По рядам прокатился рев. Начинался парад.
– Эй, парни, гляди веселей! – кричал Йимт, шагая вдоль шеренги. – Сейчас вы впервые предстанете перед жителями Назаллы, так что лучше вам выглядеть молодцами и героями. Вы ведь железные эльфы, а это что-то да значит! Именно вы задали жару Темной Владычице и Ее прихвостням в Луугут-Йоре и вернули им их потроха в корзиночке!
Железные эльфы отвечали громогласным «ура!». Солдаты расправляли плечи, глаза их загорались.
– Это мы те головорезы, что брали один остров за другим и очищали их от всякой нечисти!
Рев становился все громче. Жара уже не казалась такой невыносимой.
– Ну да, возможно, вы до скончания века обречены влачить тяжкую жизнь, полную всяких неприятностей, но зато сколько неприятностей вы причините своим врагам!
Солдаты одергивали мундиры, поплевав на ладонь, приглаживали растрепанные волосы, лихо набекрень сдвигали кивера. Сопровождаемые их одобрительными кивками, под палящим солнцем развернулись знамена – почетный символ любого подразделения. Первым затрепетал стяг королевы, с имперским гербом, окруженным венком из листьев, на серебристо-зеленом фоне. Здесь, на фоне выгоревшего, пропитанного пылью пейзажа, он выглядел еще ярче и прекраснее.