Его голова была повернута так, будто он усиленно всматривается в экран висящего на стене напротив плоского телевизора. Только тот был выключен.
– Но надо же отслеживать динамику! Иначе как твой офтальмолог сможет оценивать изменения и делать прогнозы?
– Прогноз у меня один, и ты это знаешь. Не делай вид, что надеешься на другой исход.
– Да о каком вообще исходе можно говорить, если ты отказываешься от расширенного типирования?! Я уже и клинику нашел в Канаде, где тебя готовы были принять, а ты уперся рогом!
Тимофей выговорил все это так громко, что я расслышала бы его слова даже с закрытыми ушами. Глянул на меня искоса, поморщился, сбавил тон.
– Подумай еще раз, Эд! Я тебе уже говорил, но повторюсь: все может оказаться не так критично!
Дальше я слушать не стала. Пошла к себе – переодеваться.
Через пару минут мы уже спускались во двор. Впереди – Эдуард с Найджелом на поводке. Следом – я и Тимофей.
На пороге Тим придержал меня за локоть.
– Надеюсь, Ника, ты не станешь обсуждать со своими подругами в соцсетях проблемы моего брата, – тихо, так, чтобы не расслышал ушедший вперед Эд, проговорил он.
– В моем договоре есть пункт о неразглашении сведений о личной жизни нанимателя, – холодно ответила я, стряхивая с локтя его руку.
Наученная горьким опытом, второй договор я изучила куда более внимательно, чем первый.
– Хорошо, что ты об этом помнишь, Вероника.
Тимофей отцепился от меня, догнал брата, простился с ним и пошел к своей машине, но уезжать не спешил. Стоял, наблюдал, как мы рассаживаемся: Найджел – на заднее сиденье, я – на водительское место, Эдуард – рядом со мной. Только когда я завела мотор и повела джип к шлагбауму, Тим тоже сел за руль и поехал следом за нами. Правда, на втором по счету перекрестке куда-то свернул.
Я выдохнула и сосредоточилась на дороге и указаниях навигатора. Размышлять о знакомстве с Тимофеем Скворцовым пока что было некогда.
В школу собак-поводырей мы ехали в молчании. Оно не было уютным, но не было и напряженным. Я бы назвал его нейтральным. Ника сосредоточилась на управлении автомобилем, а я предавался размышлениям.
Знакомить Веронику с Тимофеем так рано и без предупреждения я не планировал. Их встреча вышла скомканной и нервной. Я в очередной раз убедился, что в прошлом моей домработницы скрывается какая-то серьезная трагедия.
Покосился на нее, сидящую за рулем. Лица разглядеть толком не мог, но позу отметил: собранную, сосредоточенную. Не похоже, чтобы девчонка сильно переживала из-за брата и его шуточек.
…Казалось бы, какое мне дело до Ники и ее трагедий? Я давно научился не вникать в личные проблемы своих сотрудников, делегировать задачи и предоставлять людям, работающим на меня, самостоятельно строить отношения на работе и за ее пределами.
Моим заводом керамических изделий руководили директора и десяток ТОП-менеджеров. Моими интернет-магазинами управляли нанятые работники. Я заботился только о генеральной линии развития каждого из проектов. Сотрудниками занимались специалисты по кадрам – люди, имеющие профильное образование.
Но Вероника не работала ни в одном из моих проектов. Она работала на меня лично.
Сегодня, благодаря брату, я вдруг понял, что не знаю, как к ней относиться, как себя с ней вести. Ника оказалась слишком близко: в моем доме. Она уже делала и еще будет делать для меня то, что обычно не доверяют посторонним людям.
Воспринимать ее как постороннего человека у меня не получалось, но ведь и близости между нами нет. Хуже того – близость недопустима! И Ника к ней не стремится. Держится ровно, уважительно, но на расстоянии. Вопросов лишних не задает. Не считать же расспросы о Найджеле слишком личными…
Значит, дело во мне?
Это мне хочется, чтобы Вероника не молчала сурово, а улыбалась и болтала со мной про всякие глупости. Мне нравится ходить с ней под руку, обедать за одним столом, прислушиваться к возне на кухне и к переговорам с Найджелом. И мне сводит зубы оскоминой, стоит представить, что вместо всего этого между нами будет висеть тишина – такая, как сейчас.
– Маршрут завершен, – сообщил навигатор женским голосом. Хоть кто-то разговорчивый.
Найджел на заднем сиденье оживился, заерзал: узнал знакомое место, стал проситься на улицу. Ника припарковалась, выключила зажигание, повернулась в мою сторону, явно дожидаясь указаний.
– Идем, Вероника. Посмотришь, как мы с Найджелом занимаемся.
– Там дождь начинается.
– Можешь взять зонт, но долго тебе мокнуть не придется. Видишь круглое двухэтажное здание?
– Да.
– Его здесь называют «Стакан». Посидишь там. На первом этаже есть кафе-кондитерская и бесплатный вай-фай.
– А как же указание наблюдать за вашей тренировкой? – тон домработницы показался мне подчеркнуто-холодным и деловым, и я понял, что она все еще не отошла от знакомства с Тимом.
– Это не приказ. Если захочешь – сядешь у окна и сможешь смотреть. Не захочешь – воля твоя. – Я уже выбрался из салона и пристегивал поводок. – И побалуй себя чем-нибудь. В «Стакане» готовят отличные десерты.
