После обеда спустились в метро, молча зашли в вагон, еле переставляя ноги. Я так устала, что мне уже ничего не хотелось, только спать. В вагоне расселись на свободные места. Кто-то смотрел в телефон, кто-то себе под ноги. Пытаясь победить зевоту и закрывающиеся глаза, я поднялась и встала в уголок у дверей.
На нашей станции мы вышли из вагона и подождали друг друга. Только когда двери закрылись и поезд, громыхая, унесся в темноту тоннеля, мы поняли, что стоим вчетвером. С нами не было Маши.
– Кто видел, где она сидела? Она могла задремать и проехать?
Сон и усталость как рукой сняло. Мы забеспокоились. И по бегающим глазам моих приятелей я поняла, что все думали об одном и том же – о шкатулке.
Мне удалось узнать Машу за эти две недели, она активистка, все время нас куда-то тянула, предлагала пойти, на месте не сидела совершенно. Чтобы она проехала свою остановку?..
И это понимал каждый из нас и не верил в случайность.
– Давайте подождем, может, сейчас вернется, – растерянно предложила я.
Пройдя по коридорам подземки, мы вышли к противоположной стороне платформы. Заглядывали в окна вагонов, пытаясь найти подругу, смотрели вслед уходящим поездам. Пробовали звонить ей. Прохожие оглядывались на нас. Наши шумные споры на незнакомом для них языке привлекали внимание.
Богдан съездил на следующую станцию, но вернулся один, без Маши.
– Нужно обратиться в полицию, наверняка в вагоне есть камеры. Пусть посмотрят и скажут, куда она делась, – предложила Инесса.
– Инесса, ты же понимаешь, что просто так никто не будет искать девушку? Даже здесь, в Лондоне, если она пропала не при каких-то опасных обстоятельствах, – сказала я.
– А что, по-твоему, мы должны делать? Молча пойти домой и спокойно ждать ее?! – накинулась на меня девушка.
Инесса переживала за подругу, ведь они дружили со школы. Я посмотрела на нее с сожалением. За такой короткий срок Маша успела и мне стать близкой, и от ее исчезновения мне было не по себе. Я тоже за нее переживала.
– Успокойтесь! Давайте хотя бы обратимся на станцию, спросим, как нам поступить, – рассудительно предложил Богдан.
Он взял Инессу за руку и повел за собой, попросив нас оставаться на месте. Через двадцать минут они вернулись, по-прежнему в нервном расположении духа. Посовещавшись, мы разделились: Инесса с Богданом отправились проверять квартиру, а мы с Никитой остались ждать на платформе.
Воздух давил, дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. Я расхаживала из стороны в сторону и нервно потирала шею.
Вскоре у Никиты зазвонил телефон, он подозвал меня и включил громкую связь.
– Не приехала? – голос Богдана звучал слишком обреченно. В нем не было надежды. Это был дежурный вопрос. И парень явно не ожидал услышать от нас положительный ответ.
– Нет.
– Возвращайтесь домой. Вам ст
Богдан не дал нам возможности спросить еще хоть что-то, сразу завершил вызов. Мы с Никитой переглянулись и побежали скорее к дому, не замечая ничего на своем пути. Я не отставала. Мы залетели в нашу «женскую» квартиру.
Из комнаты Инессы доносились громкие возгласы. Мы быстро скинули обувь и, тяжело дыша, пошли в кухню на звук шагов. Богдан увидел нас и указал рукой на стол. На нем стояла открытая шкатулка. Я опустила взгляд и медленно приблизилась.
Черный камень, на котором был начертан символ Земли, словно ожил. Я увидела его внутреннее темное пространство. Пустоту. А в глубине металась маленькая светлая точка. Именно металась. Она летала в этой темноте, словно искала выход и не могла найти.
Игра забрала ее.
Цепкими холодными лапами страх сперва обхватил ноги, медленно поднялся и парализовал бедра, поясницу, спину. Руки еще тряслись от нервной дрожи, но скоро и они безвольно повисли тяжелыми мешками. Неторопливо закрадывалось осознание произошедшего, всего лишь догадка. Нереальная догадка, но перед глазами было явное подтверждение того, что белая точка внутри – Маша.
Я медленно опустилась на стул.
– Получается, она теперь там, в игре? – Никита взял на себя смелость сказать это вслух.
Он поднял шкатулку и разглядывал ее под разными углами.
– Похоже на то. У нас же написано:
– А с ней что происходит? – парень кивнул на закрытую дверь в комнату Инессы.
– Психует. Хочет вечерним рейсом улететь.
Парни сели и заговорили на удивление спокойным тоном. Ну да, они же парни. Для них как будто такие приключения в порядке вещей. Не то что для нас, девочек. Я, например, тоже не хочу никуда попадать, пропадать и с удовольствием улетела бы домой. Только сомневаюсь, что это избавит от приключений.
Инесса быстрым шагом зашла в кухню.
– На вечерний рейс билетов нет! И родители мне не поверили, когда я им все рассказала. Посчитали меня ку-ку, – сообщила она и покрутила пальцем у виска.
Богдан развернулся и серьезно посмотрел на Инессу.
– Ты думаешь, если улетишь сегодня, это тебе поможет и ты не провалишься в игру? Она все равно нас всех затянет. Мы уже начали, – он говорил с какой-то холодной рассудительностью.
