Может, стоит подумать о переезде в другую страну? В какую? Что для этого нужно? Надо будет детально обмозговать такой вариант. Нет, конечно же я не одиночка в родном городе. Но в университете я не стремилась с кем-то сдружиться после школьного опыта, уже зная, чем все это может закончиться, поэтому выбрала ту же стратегию что и в школе: учиться и стать лучшей. Я общаюсь с одногруппниками, знакомлюсь с людьми, но уже автоматически оцениваю человека с точки зрения его полезности для меня. Иначе зачем я буду тратить на него время? Знакомых у меня достаточно. Мы поддерживаем общение, встречаемся периодически. Кого-то можно назвать другом в большей степени, кого-то в меньшей. Со мной делятся личным, – я реагирую, выражаю свое мнение, подсказываю, советую. Но в свое личное не пускаю. Держу всех на дистанции.
Здесь же изначально все пошло иначе.
***
Две недели пролетают моментально.
Жара стоит необыкновенная, на небе ни облачка. Кажется, еще чуть-чуть и все расплавится или вспыхнет.
В последнюю пятницу перед возвращением домой мы с ребятами после занятий гуляем по городу, фотографируемся на память, покупаем сувениры. После изматывающего последнего учебного дня, прощания с новыми знакомыми и прогулки уже по сложившейся традиции размещаемся впятером у нас в квартире на двух диванах вокруг низкого журнального столика. Кто с телефоном, кто с бутербродом.
Нас очень утомила долгая пешая прогулка по душному мегаполису. На улице еще светло, солнце только начинает заходить. Что удивительно, но кондиционера в квартире нет. Поэтому все две недели мы изнывали тут от жары, расслабляясь на этих диванах под обдувом от вентилятора. Вот и сейчас по привычке мы не включаем яркий свет, только два торшера у каждого дивана и вентилятор, который будет крутить своей головой и по очереди нас охлаждать.
Богдан выкладывает из рюкзака свои покупки, даже не разглядывая их. Явно ищет что-то определенное. И когда, наконец, находит, усаживается в кресло и рассматривает какую-то круглую металлическую шкатулку, с виду очень старую. Нам всем становится интересно, и мы придвигаемся поближе к столу, куда он ее ставит, чтобы всем было хорошо видно. И дружно нависаем над ней, разглядывая.
– Где ты это взял и что это? – спрашивает Инесса.
– Купил в антикварном магазине.
– Как тебя туда занесло?
Он пожимает плечами:
– Не знаю, просто старая улочка Лондона, витрина с антикварной всячиной, очень атмосферно выглядело, как в кино, вот и зашел посмотреть, что есть интересного. Там на обратной стороне надпись, что это игра какая-то.
Шкатулка сделана из серебристого металла, круглая и приплюснутая, как инжирный персик, с покатыми краями, сантиметров десять в диаметре. Она удобно ложится в мужскую ладонь. На крышке в центре небольшое углубление, от которого расходятся линии, образуя выгнутые лепестки. Форма самой шкатулки и крышка создают единую фигуру – бутона цветка.
На одном из лепестков каллиграфическая надпись. Богдан приближает вещь к глазам и читает:
–
При первом рассмотрении никаких замочков, крючков я не вижу. Богдан вглядывается в центр крышки, где сходятся лепестки, и произносит:
– Вот тут похоже на кнопочку. Но то ли ее заело, то ли она окислилась внутри – не нажимается.
Он несколько раз нажимает на эту сердцевину бутона, демонстрируя нам и подтверждая свои слова. Трет ее, подсвечивает телефонным фонариком, но открыть так и не получается. Инесса протягивает руку к шкатулке. А когда Богдан перекладывает шкатулку ей в руку, ее телефон начинает звонить, она дергается от неожиданности и громкой мелодии и не удерживает ее в руках. Та падает, укатившись под ноги Никите. Он ее поднимает, и шкатулка начинает открываться. Инесса быстро говорит собеседнику, что перезвонит, и сбрасывает вызов.
От удара при падении кнопочка сработала, и шкатулка открылась. В стороны распахнулись верхние крышечки, будто пять лепестков. Действительно как цветок. На долю секунды, когда лепестки открывались, показалось, что над шкатулкой из центра сверкнул огонек. Хотя, скорее всего, это был просто блик света на металле.
Шкатулка внутри оказывается совсем не глубокой, и под каждым лепестком скрывается камень. Всего пять разноцветных, гладких, блестящих, красивых камней. На них начертаны какие-то треугольные и круглые символы. Мы смотрим на них как завороженные.
Никита, который все еще держит шкатулку, переворачивает ее и читает вслух, сразу переводя текст с английского на русский:
– Так это что, мы сейчас открыли шкатулку и уже запустили какую-то игру? – скептически спрашиваю я, совсем не радуясь какой-то неизвестной старинной штуке.
– Да не, наверное, нужно что-то еще сделать. Тут вот внутри еще написано что-то, – отвечает Никита.
